Земля
Солнечная система! Вот она, можно протянуть руку к каждой планете и коснуться точки на черном и безмолвном фоне, пришпиленных алмазных булавок. Вот она, та, которую так давно покинули Джон и Андрей.
Выздоровевший Джон стоял рядом с Андреем на мостике и ностальгическим взглядом смотрел на точки в черноте космоса, пытаясь разглядеть планеты, особенно выискивая Землю. Наконец, указательный палец Джона ткнул в бледно-голубую точку на черном фоне:
— Вот она, наша голубая звёздочка, Земля, – с теплотой в голосе произнёс Джон, от чего у Андрея что-то перевернулось в груди и навернулась непрошенная слеза.
— Да, мой друг, это наша Земля, – дрогнувшим голосом ответил Андрей, а комок застрял у него в горле.
К ним подошёл Куртѐко:
— Какие дальнейшие распоряжения, командир? – бодро поинтересовался он.
— Давай приблизимся к Земле на расстояние в пару миллионов километров, а затем на птере высадим команду для установки маяка. Заодно проверим время, какое там у них сейчас на планете.
— Отлично, через час птер будет готов. ОВВы нужны? – не меняя интонации отрапортовал Куртѐко
— Да. Один ОВВ, группа техников и пять экосолдат на всякий случай. Чтобы какой-нибудь особенно бдительный ландскнехт не смог нас застрелить из своего мушкета или арбалета, – пошутил Андрей.
Загрузив оборудование в ОВВ, группа приготовилась к вылету. Открылись шлюзы дека и птер отстыковавшись от корабля, начал движение в сторону планеты.
Никто не ждал здесь появлений каких-либо космических аппаратов, и никто даже не думал подавать сигналы о своём приближении к Земле и запрашивать разрешение на вхождение в атмосферу и разрешение на посадку.
Приземлиться решили в районе Урала, дабы обеспечить безопасность установки маяка. Часть планеты находилась в тени ночи, и это тоже явилось фактором безопасности – мало ли кому взбредёт в голову глазеть на ночное небо в этом секторе неба планеты.
Посадка прошла успешно. Птер сел у подножья каменной гряды, переходящей в плато, а затем в сами Уральские горы.
Выйдя из птера, десантники огляделись. В то время, как техники вытаскивали маяк и грузили его в ОВВ, Андрей решил пройтись и размять затёкшие руки и ноги от долгого сидения и своей малоподвижности. Джон контролировал процесс разгрузки.
Яркие звёзды в небе зарождающейся осени, мерцали особенно сильно и приветливо, как старому знакомому, подмигивая и напоминая Андрею откуда он прилетел. Лесная трава, мох и багульник с голубичником, находившиеся ещё в предрассветном сне, оберегаемом и покрытом одеялом росы, излучали особенный терпкий запах тайги. Ранняя осень наложила свой отпечаток, в то время, как часть деревьев несла в себе ещё не повядшую зелень, но верхушки деревьев, а иногда и кончики листвы уже начинали желтеть, пятнисто очерчивали грань между летом и осенью. Воздух, проникавший сквозь непроходимую чащу тайги, с её буреломами и полянками, нёс лесную прохладу, немного отдававшую прелым запахом ранее опавшей листвы. Мох, полотном лежавший между деревьями, издавал тот неповторимый запах горьковатости и прелости земли, на которой он рос. Светлевший неровный блин убывающей луны висел над лесом и давал света меньше, чем встававший на востоке свет зарождавшейся зари. Птицы ещё спали, и зверь, видимо обитавший здесь, следы которого виднелись то тут, то там, тоже не выходил из тёплых, налёжанных за ночь своих укромных мест.
Андрей, как будто ушёл из повседневных своих забот и тревог, стоял и вспоминал своих Наташу и Анютку, глядя на стену леса, и наблюдал зарождение нового дня. В нём появились первобытные чувства слияния с природой, отодвинувшее всё его прежнее бытие на второй план. Одно чувство наслаждения красотой, тишиной, росяной влагой и призывом звёздных огней рядом в бесконечно свободную и всёобещающую даль, всё больше и больше заполняло его. Но звёзды исчезли, и их сменил глубокий таинственный полумрак непроходимой тайги, которая росла у подножия длинной каменистой гряды, когда-то поднятой неведомой силой тектонических процессов и перемятой когда-то дошедшим сюда ледником. Здесь казалось не так сухо, как хотелось бы, но белый мох, покрытый росой, стал не просто мхом, а покрывалом для деревьев и почвы, охраняющим неприкосновенность и девственную чистоту мироздания тайги. В таких лесах практически не бывает грибов, а вот живности здесь хватало всегда, и Андрей с уверенностью мог сказать о том, что эти леса безлюдны и тут в округе сотен вёрст нельзя встретить ни одной живой человеческой души. Медленно рассеивался ночной мрак. За лесом поднималась заря. Суровая серая мгла заполняла лес, сквозь ветки которого уже просвечивало медное восточное небо. Ощущения Андрея изменились, он уже не являлся пришельцем, бездумно впитывавшим в себя запахи, шорохи и огоньки природы, а землянином на своей планете, торжественно, как художник, вступающий в таинство лесного храма в момент пробуждения природы от ночного сна. Он поднялся по гряде и вышел на небольшую площадку, находящуюся у подножия ещё одной ступеньки каменной гряды. Сумеречный простор внезапно открылся после лесных стен. Ветер бодрящей волной шелестел, как бы приглаживая обильно покрытые ночной росой камни. От медной зари миллионы капель росы отливали то теплой краснотой, будто бесчисленные искорки развеянного костра, то холодным серым или серебряным блеском, просвечивающим сквозь редеющую тьму. Изумрудные полосы предрассветного тумана вились покрывалом над самими верхушками деревьев и никли, стелились, уходя в чёрную глубокую тьму самóй глубины тайги. Разгоравшаяся заря гасила лик луны, всё шире расходилась россыпь гранатовых огоньков. Кустарник, мох и редкая трава оживали. Тишина и тайна реяли над этой грядой и бесконечными верхушками тайги, простиравшейся до горизонта, молчаливо прощавшимися с умирающими звёздами. Всё замерло. Лишь туман вёл свою волшебную игру, меняя свой цвет с изумрудного на розовый и неясный. Андрей подумал, а может правы были наши предки, верившие в чудодейственную силу росистого и туманного ýтра. Кто знает, какая сила кроется в этой бесконечной тайге, впитавшей в себя и ночное сияние звёзд, луны и первый свет рождающегося дня. Он ощутил, как расширяется грудь, набирая живительный воздух, как сильно и мощно стучало его сердце. Первые лучи солнца проникли сквозь ветки мрачной тайги, бугорки мха на опушке стали еще зеленее и белее, а запах мха, вместе с ощетинившимися шишками на ветках сосен и елей, продолжал врезаться в чистоту утреннего воздуха. Андрей высоко задрал голову и начал следить за облаками, бегущими по небу. В чистоте возрождающегося дня воздух обретал особую звонкость, и до слуха Андрея, явственно доносившийся серебряный звук недалеко протекающего ручья, добавлял своим хрустальным журчанием октаву каждой нотки нового утра.
Андрей, пройдя у подножья гряды, по усыпанной мелким камнем, осыпавшимся с вершины, площадке, внимательно осмотрел её. Гряда, с виду монолитная и незыблемая, состоявшая в основном из туфов, пронизанных крупными кварцевыми включениями, как обычно, крупно-кусковатых, крупно-трещиноватых, различных размеров и форм, громоздившихся впереди, кубами, пирамидами и блоками. Они жили каждый своей жизнью, каждый год разрушаясь, раскалываясь под влиянием дождей, сжимающих и расширяющих факторов внешнего влияния температур, давления снега и потоков ручьёв, стекавших весной, и размывающих их кажущуюся незыблемость и фундаментальность. Камни громоздились друг на друге, разрушались, откалывались, двигались и катясь вниз, постепенно превращаясь в более мелкие кусочки, потом в крошку, а потом и в пыль. Пыль поднималась ветром и разносилась по округе, постепенно оседая всё дальше и дальше от монолита гряды, заполняя собой новые территории. С грустью смотрев на этот кажущийся хаос, Андрей с сожалением подумал:
«Вот так всё происходит и в жизни».
Глядя на эту картину мироздания, Андрей философствовал и одновременно вдыхал все запахи и свежесть воздуха планеты, где он родился и рос. И для него сейчас не существовало более ничего ближе и желаннее, чем ощущать родство с этим миром.
— Джон, пойдём прогуляемся немного. Оценим обстановку, – предложил Андрей.
— Давай, командир! Заодно и опорожним свои мочевые пузыри, – Джон оставался по своей сути грубоватости и прямолинейности американцем.
Они двинулись вверх, поднимаясь на вершину гряды. Идя по ней и разговаривая о сущности мироздания, вспоминая свои моменты жизни на Земле, они не заметили, как подошли к пещере, устье которой снизу не представляло возможности разглядеть с любой точки, с какого ракурса на неё ни взглянуть, или даже подойти.
— Заглянем? Может, и медведя встретим внутри? – улыбаясь, предложил Джон.
— А что? Давай глянем, может, интересное что-нибудь найдём. Может там ехидны, или кикиморы обитают, нетопыри сидят в темноте и ухают, белесоватыми глазницами своими пучат. – шутя откликнулся Андрей.
Они зашли вовнутрь пещеры. Там, сухая и тихая атмосфера не создавала никакой затхлости и застоя. Видимо, имелся второй выход, позволявший хорошо вентилировать пещеру, сохраняя реликтовую экосистему, сооружённую природой или разумным существом.
Пройдя еще метров сто, они увидели, что пещера раздваивалась. Своды пещеры имели устойчивую форму, что очень удивило Андрея и Джона.
— Может, это культовая пещера? – предположил Джон.
— Чем чёрт не шутит, но очень древняя, так как дойти сюда не каждый сможет– Андрею уже не хотелось идти дальше.
– Давай вернёмся назад, вызовем пáсеры, пусть обследуют всю пещеру. Может, она и пригодится для размещения маяка.
— Да, и мне не хочется таскаться тут после истории с иноземным кораблём, – поддержал его Джон. Они повернули назад.
Выйдя из пещеры, они вызвали группу, которая быстро поднялась на гряду и подошла к ним:
— Ребята, давайте запустим пáсеры во внутрь, если найдём второй выход, то можно будет вытянуть туда антенну, а маяк разместить внутри пещеры. Вход в неё можно запечатать, как и выход, если он есть.
«Воробьи», то есть пáсеры, полетели в пещеру, и на экране флэксов появилась картинка исследуемого объекта. Долетев до развилки, пáсеры разделились и каждый полетел своей дорогой. На картинке ничего не менялось, только пещера уходила всё ниже и ниже. Практически одновременно обе птички долетели до разветвлений – один уходил вертикальной выработкой вниз, а второй наоборот – вертикально вверх, выводивший на поверхность, но выход представлял собой очень узкое отверстие, в которое не смог бы протиснуться человек, даже ребёнок.
Первый пáсер опускался всё глубже и глубже, оказавшись на глубине около тридцати метров от поверхности. Затем выработка повернула коленом на девяносто градусов вниз и выровнялась, приобретая прежнюю горизонтальность. Но со сводов стали видны густые отростки, свисавшие с кровли, причудливо переплетаясь, напоминая гроздья желеобразной плесени белого и жёлтого цвета. Воздух становился более влажный и насыщенный парáми, а на почве появился ядовитого цвета белёсый туман, лежащий ровно, напоминавший желе. Датчики пáсера показывали снижение обычного состава атмосферы и увеличение углекислого газа, появлением паров метана. Ближе к почве содержание метана значительно увеличивалось. Плесень всё больше и больше увеличивалась в размерах, а на бортах пещеры появились наросты в виде панцирей улиток. Давление атмосферы при этом резко увеличилось, достигнув показателя примерно 1200 мм ртутного столба. Размер пещеры увеличился за счёт повышения кровли, и пáсер продолжал лететь дальше, продираясь и лавируя уже между целым лесом желеобразной плесени. Содержание метана продолжало расти. Техники уже решили возвратить пáсер назад, так как перед ним предстал стеной лес плесени. Неожиданно стволы плесени зашевелились и раздвинувшись в разные стороны, образовали просвет, из которого выползла громадная улитка. Она, шевеля рожками, двигалась, как танк. И размеры её действительно соответствовали размеру боевой машины.
— Откуда в этом месте может появиться и жить такая громадина? Как она могла так мутировать? Что могло повлиять на её размеры? – пораженные такими параметрами монстра, шептались техники.
Андрей сам смотрел на это чудовище с удивлением и одновременно с отвращением:
— Давай, Тибáн, летим дальше, пока есть щель, куда может протиснуться наш «воробей» — спокойно он дал команду технику.
Пáсер двинулся дальше, к удивлению, пространство начало расширяться, а количество улиток увеличивалось. Скоро на флэксе показалось огромное подземное озеро, на поверхности которого, клубился розоватого цвета туман. Площадь подземного озера действительно поражала воображение.
— Проверь состав жидкости, что она собой представляет – попросил Джон техника.
Тибáн опустил пáсера ближе к поверхности озера:
— Мать моя! Так это же жидкий метан! Невероятно! Я такое количество метана не видел нигде – воскликнул Тибáн
— И я тоже – с тревогой медленно проговорил Андрей.
— Ладно, давай возвращаться. Достаточно информации пока. Устанавливаем маяк, печатаем вход в пещеру и летим назад – Андрей с паузой произнёс последние два слóва, но что-то ему подсказывало, что это появление улитки и озера метана не является последним, что он должен понять последующую цепочку событий, связанную с подземным хранилищем энергии Земли.
— Будет сделано, командир!
Отдав распоряжение, Андрей хотел уже уходить, но ждал чего-то. Пáсер уже начал пробиваться сквозь стену плесени, и тут он замедлил своё движение, хотя Тибáн такой команды не давал. Пáсер завис перед улиткой, которая всё активнее шевелила своими рожками. Её невидящие глаза, покрытые белой плёнкой слепоты подземного мира, также активно вращавшиеся в разных направлениях, застыли в одной точке, как бы уловив сигнал. То, что Андрей и Джон услышали в своих ушах, транслировалось через пáсер на языке ласертидов:
— Вы, путешественники во времени и пространстве! Я обращаюсь к вам, носителями знаний и хранители их. Один из вас должен остаться на этой планете и сделать то, что позволит изменить мир. И это сделает тот, кто имеет знак, переданный ему предками и первыми поселенцами этой планеты. Тот, кто обладает знаниями Шáмбалы и её тайнами, тот, кто прибыл сюда не по своей воле, а по воле хранителей знаний Вселенной. В назначенный час тот, кто имеет знак, должен будет стоять в том месте, где ему предначертано стоять и объединиться с одним из живущих в этом времени и пространстве. Придёт волна, она поможет остаться объединённому в оном мире и изменить его, а тому, кто останется в прежнем мире, пережить много трагедий и невзгод для того, чтобы вернуться к себе и в себя. Но в новом пространстве и измерении он исчезнет, так как он изменит мир, люди не встретятся, дети не родятся, внуки не появятся. Если носитель знака готов исчезнут в новом мире, но создать новое, то надо быть готовым ему к этим событиям и принести себя в жертву в новом мире. Назад в свой дом из нового мира пути пока нет. Путь назад останется в той точке пространства, где он раздвоился. Его найдёт тот, кто остался в прежнем мире.
Рожки и глаза монстра перестали шевелиться. Улитка медленно и неуклюже развернулась, и поползла назад в сторону озера, оставляя за собой след слизи. Подползя к берегу, она начала медленно пускаться через туман в него, и постепенно исчезла под ровной поверхностью глади жидкого метана, при этом ни волн от её погружения, ни звуков всплеска не слышалось. Она погрузилась в чрево жидкости беззвучно. Андрей, Джон и их спутники смотрели с откровенным чувством невозможности подобного, находясь в каком-то абсурдном мире. Мокрый и липкий пот выступил испариной на теле Андрея. Джон стоял заворожённый, наблюдая эту картину сюрреализма, по его щеке текла непрошенная струйка пота, техники молчали, находясь в прострации. Пауза затянулась.
— Ну, что же. Надо крепко подумать об услышанном нами – отрешённость звучала в словах Андрея.
Скоро пáсер вылетел из чрева пещеры. Техники приступили к установке маяка, вытащив усики антенны через крошечный второй выход, проверив маяк на работоспособность, а также запечатали сначала герметическим материалом саму пещеру, а затем завалили её камнями. Никто бы не смог догадаться, что здесь, когда-то находился вход в таинственный подземный мир с мутировавшими существами и огромным запасом газа, который можно использовать для любых целей в промышленности. Одна мысль беспокоила Андрея:
«Запечатав пещеру, нарушается годами, а может быть и веками сложившееся состояние экосистемы пещеры. Как это может отразиться на её дальнейшем существование? Гáзам, которые там существуют, вероятно придётся куда-то деваться, и это вполне может вызвать спровоцированные нами выбросы метана на поверхность».
— Всё нормально, командир – доложил старший команды техников Эдвард.
— Хорошо, давайте двигать дальше. Теперь наша задача приземлиться недалеко от ближайшей маленькой деревушки, чтобы никого не напугать. Я через мóвенс зайду в какой-нибудь дом и уточню время, на которое ориентируются местные жители – Андрей выглядел задумчивым.
Группа загрузилась, а Джон, замедлив шаг, остановился на аппарели, и с грустью окинул взглядом пейзаж, который может быть он больше никогда не увидит. Тяжёлым шагом и сердцем он зашёл во внутрь птѐра и аппарель за ним медленно закрылась. Раздалось шипение герметизатора и птер взлетев, бесшумно двинулся к выбранной цели очередной посадки.
Через минуты на флэксе появилось изображение деревни с примерно сорока домáми. Посадочной площадкой избрали поляну в густом лесу, недалеко от деревни. На флэксе техники предложили Андрею на выбор два больших добротных дóма, стоявших посередине деревни, в один из которых Андрей ткнул пальцем. Мовенс получил координаты и перенес Андрея во внутрь дома.
Оказавшись внутри дома, Андрей огляделся. Он появился в середине большой комнаты, по середине которой стоял стол, и за столом сидели несколько человек и ели. Два мальчика лет десяти-двенадцати, три девочки, разных возрастов от пяти лет до пятнадцати. Здоровенный мужик, сидевший во главе стола, с косматой черной с проседью бородой и усами, с большой копной таких же цветом волос, и две женщины – одна постарше мужика, пожилая, видимо мать, а вторая молодая, вероятнее всего жена.
Андрей, первым делом поздоровался:
— Доброе утро, уважаемые! Приятного аппетита. Я не помешаю вашему завтраку? Хотел задать вопрос и уйти, чтобы не пугать вас и ваших домашних – улыбаясь, и как можно спокойнее говорил он.
Пожилая женщина, уставившись на Андрея, не успев ничего сказать упала в обморок. Мужик застыл с ложкой, которую он не успел донести до рта. Ребятишки застыли, в ужасе глядя на неизвестно откуда появившееся и говорящее существо, в каком-то серо-голубом костюме и таких же штанах, которые соединялись вместе. Молодуха, она стояла, раскладывая еду во время появления Андрея, опустила чугунок с кашей на стол и начала пятиться к стене, не отрываясь глядя на Андрея.
Первым пришёл в себя мужик. Он перекрестился и глядя широко открытыми глазами на незваного гостя:
— Свят, свят, свят! Изыди, бес! Крестом тебя крещу, изыди окаянный! Допился до анчутков[1]! – трясущимся голосом забубнил мужик.
— Да вы успокойтесь! Скажите, пожалуйста, какой сейчас год и день. Больше мне ничего не надо. Я уйду сразу – опять попытался успокоить семью Андрей.
Мужик продолжал креститься, как заведённый и повторять одни и те же слова. На удивление и вообще, не смотря на шок, от появления Андрея, самым спокойным оказался мальчишка лет десяти. Он вылез из-за стола без всякого смущения и страха подошёл к Андрею. Осторожно, глядя ему в глаза, остановился на расстоянии вытянутой руки и спросил:
— Ты откуда тут взялся? Ты демон?
— Нет. Я не демон. Мне нужно узнать какой сейчас год, день и месяц – присев на корточки ответил Андрей.
Мальчишка без страха в глазах, подошёл еще ближе к Андрею, потрогал его скафандр, вздохнув при этом, с грустью произнёс:
— Твёрдый, значитца не дьявол. Без шерсти и хвоста, копыт тоже нет. И рогов тожеть немае. Так шо ты хочешь? Если я скажу, то ты исчезнешь? – серьёзно вопрошал мальчишка
— Клянусь тебе, я тут же исчезну. А как тебя зовут?
— Перекрестись, ежели не врёшь! – серьезно продолжил допрос мальчишка. В это время все в доме сидели, прилипнув задами к тому месту, где сидели. Только молодуха, прислонилась к стене и дрожа от страха, начала подвывать, приложив руку ко рту, а мужик, успокоившись с интересом наблюдал за развитием событий.
— Вот те крест – перекрестился Андрей три раза – никакой я не дьявол.
— Не врёшь, значит, — обходя Андрея и оглядывая его со всех сторон удовлетворённо произнёс мальчишка.
— А как тебя зовут, храбрец? – улыбнулся Андрей.
— А кличут меня – Прокофий, дома зовут Прошка, а я Прокофий Нѐсторович – поня́л? – мальчишка усиленно сделал ударение на последнее слово.
— Поня́л — серьёзно ответил Андрей
— Так ты нас жарить не будешь, вбивать или в камни превращать значитца не бушь? – так же рассудительно не по-детски продолжил Прокофий.
— Батя, да что ты с ложкой застыл, ты бы гостю сесть предложил, не боѝсь – мальчишка подошёл к отцу и принялся трясти его за рукав.
— И то верно. Не дьявол, а вот из воздуха вышел, как из-за печки появился – покачал головой в недоумении отец и поскрёб макушку и глянул на воющую жену. — Глафира, тащи стаканы́ и сама знашь шо, поворкуем мы тут малость с гостем незваным, – уже уверенно начал говорить хозяин семейства
— Нестор, да ты не беспокойся попусту, вон хозяйка сейчас из дома того и гляди вылетит, яки пуля, да и мамашу надо в себя привести – говоря это, Андрей, подходя ближе к хозяину.
— Машка, полотенце намочи, да матери на лоб положи, чтоб в себя пришла – продолжая глядеть на Андрея вывел из ступора старшую дочь.
Машка слетела с места, кинулась по лестнице вниз по ступенькам, и через пару минут уже бежала с мокрым полотенцем. Она подошла к матери, лежавшей с бледным лицом и сказала:
– Папенька, а бабушка то не дышит – и с испугом отскочив от бабки, побледнев, и приложив по-бабьи ладонь ко рту, прошептала Машка.
Андрей понял, что от испуга женщина могла и умереть. Быстро он подошёл к лежащей на полу женщине, включив на пульте коэффициент состояния здоровья убедился, что женщина мертва. Нажал на пульте вызов мовенса, который тут же появился, Андрей подхватил женщину на руки и исчез в мовенсе вместе с ней.
Оказавшись в птере, он заорал:
— Быстро рестаукорпию[2]! Чёрт меня дёрнул залезть в этот дом!
Джон, заскочив в медотсек патера, включил систему:
— Давай её сюда! Сколько времени прошло?
— Да вроде минут пять всего, — с сомнением ответил Андрей
Положив женщину на ложемент, они быстро скинули с неё верхнюю одежду, и так же быстро крышка капсулы системы реабилитации захлопнулась, а Джон набрал на пульте необходимые коды, включил аппарат, приступивший тут же к выполнению своих функций реанимации и восстановления. Капсула заполнилась восстановительной жидкостью. Прошло полчаса. Все с ожиданием смотрели на капсулу, где лежала женщина. Аппарат завершил работу, жидкость слилась, и крышка капсулы замигала зелёными точками. Теплый бархатный баритон аппарата произнёс:
— Восстановление закончено. Организм не претерпел серьёзных и необратимых изменений. Организм находится в покое. Через час организм возобновит своё функционирование. Я убрал из организма вредные образования. Это, возможно, продлит его жизненный цикл.
— Отлично, — выдохнул Андрей, с благодарностью посмотрев на Джона.
— Ладно. У тебя там контакт состоялся?
— Да, ещё какой! Расскажу, по возвращению. Дай мне какую-нибудь безделушку, как игрушку. Подарю её одному местному – с теплом попросил Андрей.
— На, вот. Ручка-самописка, что скажешь, то напишет – понял Джон.
Андрей одел верхнюю одежду на женщину, взял её на руки, вошёл в мовенс и вместе с ней оказался в горнице.
За это время произошли перемены – отец сидел, подперев голову за столом, перед ним стоял стакан и штоф с мутной жидкостью. На столе стояла закуска. За противоположным концом стола сидела Глафира и тихо плакала. Когда Андрей появился с женщиной, она вскрикнула от неожиданности, а Нестор только повернул голову, уставившись на Андрея:
— Ну, шо супостат, явился не запылился. Угробил мою мамашу своим явлением – нетрезвым голосом грозно говорил хозяин.
— Да ты не ори, успокойся. Живá она, — спокойно начал Андрей, держа женщину на руках. — Час поспит и нормально встанет, помнить ничего не будет, да ещё здоровее прежнего будет. Куда нести то её? – Андрей показал глазами на женщину, нерешительно озираясь в хате.
Нестор уставился на него дикими глазами:
— Так ты шо? Того её? С того света? Али шо? Не могу я воспринять, как-то – начал бессвязно молоть Нестор. Глафира без страха подбежала к Андрею, посмотрела на свекровь, потом на мужа:
— Пойдем в спальню ейную, — махнула она рукой Андрею. — Неси её тудóй.
Андрей прошёл вслед за Глафирой. Она подошла к одной из дверей, открыла её и пропустив вперёд Андрея, указала:
— На кровать её ложь. Коли живая она, то век тебе благодарна буду, лучше свекрови я и желать не могла в своёйной жисти. Кажную пятницу в церкви тебе свечу ставить буду и молитву во здравии твоём закажу у батюшки – перекрестившись, она всхлипнула.
Андрей уложил женщину на кровать, а Глафира, закрыв за Андреем дверь, принялась снимать со свекрови одежду, а затем укрыла её ватолой[3] и, перекрестившись, села рядом с ней на стул, стоявший рядом с кроватью.
Андрей вышел в горницу. Нестор также сидел за столом в прежней позе. Без всяких сантиментов и лишних слов, Андрей без спроса сел рядом с хозяином:
— Ну, так какой год, день и месяц сейчас? А, Нестор? – задал так тревожащий его вопрос.
— А? Шо? – Нестор взял штоф, наполнил гранёные стаканы́ до краёв, поднял стакан и, посмотрев на Андрея, трезвым голосом произнёс:
— Ну, шо, сродственник, со свиданьицем.
Андрей поднял свой стакан, протянул его к стакану хозяина, чокнувшись, они оба опрокинули их каждый в своё горло. Похрустев капусткой, и зацепив ложкой картошку, они оба сидели и молчали. Первым нарушил молчание Нестор:
— А как тебя кличут то, сродственник?
— Кличут меня просто – Андрей, — продолжая жевать, ответил Андрей.
Ну, что ж, не басурманское имя, и то хорошо. Значица ты её отедова, с небес возвернул, али шо? – показав указательным пальцем вверх, и одновременно жуя, поинтересовался Нестор.
— Ну, считай, что так, если тебе удобно – Андрей, не дожидаясь хозяина, по-свойски налил ещё по стакану.
— Так вот, ноня с утра ужо десятый день августа одна тысяча дявьятсот четырнадцатый год, однако, а с сотворения мира 28 иулия 7422 года.
Андрей понял, что они опять ошиблись во времени, теперь уже почти на 90 лет. Не такая уж большая ошибка, если сравнивать с миллионами световых лет, но для обыкновенного человека это целая жизнь.
— Шо загрустил, Андрей? Али шо не тудой попал вин шо?
— Да всё нормально, Нестор. Война то идёт?
— Идёт проклятущая. Сколько народу погубят, одному богу известно – печально пробормотал хозяин.
— Много, Нестор. Тебе надо живым остаться. Помни, сохрани своего сына, уж больно он у тебя смышлёный и бесстрашный. А деревня как ваша зовётся?
— Деревня то наша давно создана, и зовёца она Кудимовка. А тебе то зачем? А?
— Ну, должен же я знать, где сродственник мой обитает.
— А может и хфамелию тебе нужно знать, так я не таюсь – Горкины мы.
— Ну и ладно. Давай ещё по одной и я пошёл, а то мои товарищи заждались меня.
— Отчего же не по одной, я не супротив – наливая по полному стаканý продолжал разговор Нестор.
— Прошка, где ты окаянный, подь судой! – позвал сына отец.
Прошка появился тут же, как будто ожидал, что отец его позовёт:
— Шо, батя? Звал? – одновременно поглядывая на Андрея спросил Порфирий.
— Вот, твой дядька сейчас исчезнет, скажи ему спасибо, что бабку твою из мёртвых в живые вернул к нам, поклонись в ноги ему — наставлял отец
— Да брось ты, не надо никаких поклонов – воспротивился Андрей
— Умолкни, я его отец, и пусть делает то, что отец гутарит – рыкнул на Андрея Нестор.
— И то верно – согласился Андрей.
Прошка поклонился в пояс Андрею, и поблагодарил его.
— Ладно, пора мне, — поднимаясь, попытался уйти Андрей.
— Да ты не спеши. Посидим, немного погутарим. Не всегда тебе в дом с неба кудесники являются живые – положив на плечо свою тяжёлую руку посадил хозяин на место Андрея.
Прошка собирался убежать по свои м делам, но Андрей, взяв его за руку, посмотрел ему в глаза:
— На, тебе подарок. Ручка-самописка. Возьмёшь её в руку, скажи ей, что писать, и она напишет твоим подчерком, как тебя учили. Только на бумаге пиши, на других поверхностях не пиши, а то она не станет тебя слушать. Поня́л? – отдавая ручку, Андрей похлопал мальчишку по плечу.
Оторопев от неожиданного подарка, Прошка вылетел из горницы и исчез, сбегая на первый этаж, перескакивая через две ступеньки. Через несколько минут снизу раздался крик восторга:
— Не соврал! Она пишет! – в голосе Прошки восторг чувствовался даже через пол на втором этаже.
Нестор только заулыбался:
— Ладно, я вижу человек ты свой, не жадный. Не буду тебя расспросами пытать, скажи только одно, коли ты через годы можешь смотреть – тяжело будет?
— Очень тяжело, брат. Много людей поляжет в трех войнах. Но Россия останется и будет сильнее, и сильнее даже после всех страшных войн. Семью береги, не верь никому ни новой власти, верь в Господа нашего бога и силу разума своего. С этими словами они подняли стаканы́, чокнулись и выпили. Посидев немного ещё, Андрей встал. Встал и Нестор. Они обнялись, и в этот момент они оба услышали, как скрипнула дверь, раздались шаги, и на пороге появилась мать Нестора, а за ней и Глафира, шла, скромно улыбаясь.
Женщина подошла к Андрею без боязни, перекрестила его тремя перстами:
— Будь счастлив. И пусть дорога тебе всегда будет в радость. Спасибо тебе. Господь тебя охранит. — Проникновенно говорила женщина.
— Матушка, а ты шо-то омолодилася, чи шо? – с удивлением, глядя на мать трезво произнёс Нестор. — И шо, ноги не болят более, и бок не давит? – подозрительно смотрел на мать Нестор.
На что женщина на мгновение замерла, прислушиваясь к себе:
— И то верно, не болят более проклятые, да и бок не давит – ощупывая себя, удивлённо делилась своими ощущениями женщина.
— Ну, вот и славно, – улыбнулся Андрей. – Живите счастливо. Андрей уже в сотый раз собирался передвинуться в сторону ожидавшего его мóвенса.
Женщина, смотрела на Андрея со странным выражением лица:
— Подожди теперь меня, сын мой. Не торопись, ты обязан выслушать слова мои. Сядь.
Андрей, внимательно вглядываясь в лицо женщины, уловил какие-то черты лица, напомнившие ему характерные особенности очень знакомого человека, но сколько не силился Андрей вспомнить, но не мог понять, с кем они могли ассоциироваться. Он послушно присел на лавку и готовился выслушать то, что скажет ему эта женщина.
— Меня зовут Прасковья, а по батюшке я Милоновна. Наш род древний и исходит из тех народов, поклонявшихся ещё деревянным идолам в стародавние времена. Из поколения в поколение нам потомкам по женской линии передавалась одно сказание. В нём говорилось, что придёт человек с небес, спасёт от смерти много людей на Земле, спасёт и наш род, не дав ему прерваться по женской линии. Ему может помочь в борьбе со злом переселение в другого человека, служащего защитником Престола Божия и наместника на Земле. Сохранит этот человек Русь Святую, но не на поле брани, а мыслью своею быстрою, знаниями своими жизни Вселенной, переданными ему из дальних миров и звёзд. Но случится это в ином мире, потому что иной мир, куда он поведёт страну нашу, будет правильным и полезным, а тот мир, которое раздвоится, он пойдёт в пропасть, в Гиену Огненную, к служителям дьявола и бесовщѝны, веру растоптавшим, места поклонения уничтожившим. И сможет этот поруганный мир вернуться на правильный путь только после очищения от скверны, погубившей несметное количество ни в чём не повинных людей. И поймёт человек с небес, как это он сможет сделать, ощутив внутри себя знаменѝе, данное ему свыше.
Она замолчала, переводя дух, а затем продолжила:
— Подтверждение своего предназначения он получит от чудища подземного, хранителя знаний и жизни на Земле.
Сделав небольшую паузу, Прасковья Милоновна, глядя прямо в глаза Андрея опять его перекрестила и добавила:
— Предсказания сбылись. Теперь твоя очередь сын Божий. Спаси мир и Землю Русскую. Сила с тобой Господня и тебя она не покинет. Выведи землю нашу на тропу правильную, не дай погибнуть нашим ценностям духовным и вере. Не дай повториться нашествию чуждых сил и тьмы на народ наш. Не дай осквернить храмы наши и веру.
Андрей слушал, не перебивая её. Глафира и Нестор сидели молча и смотрели на свою мать, как на царицу небесную, сошедшую с небес.
— Как ни странно, но это совпадает с моими мыслями, хотя и не во всём. Но цель мне понятна, потому что я знаю, что может произойти, не применив всю волю и силы знаний предков, переданных нам. Спасибо за сказанное, за хлеб за соль, за доброту душевную, за слова, столь необходимые мне. Андрей встал, подошёл к Нестору, ещё раз его обнял, подошёл к Глафире, склонив голову в знак уважения. Повернулся к матери и сказал:
— Благослови, матушка на дела добрые.
Прасковья подошла к нему, взяла его голову двумя руками и поцеловала в лоб, затем, отойдя на шаг опять его трижды перекрестила молча.
— Ступай, сын Божий, увидимся толынды[4] – молвила она.
Андрей повернулся к красному углу, и глядя на святые лики, осенил себя трижды крестом православным. Выполнив ритуал, который не исполнял давным-давно, он махнул всем рукой: — А мне пора. Надеюсь, увидимся ещё в этом мире, – и, нажав на пульт управления, зашёл в вызванный мóвенс, и исчез.
[1] Анчутки –черти (старорус.)
[2] Рестаукорпия — восстановление организма, restauration du corps (Lat.)
[3] Ватола – одеяло (русск.)
[4] Толынды – когда-нибудь (старорус.)