Проснувшись утром, Андрей, находясь в отличном настроении, прошёл в ванную, для проведения утреннего моциона. Пелагея уже хозяйничала и готовила завтрак, мило улыбаясь ему:
— Доброе утро, Андрей. Как спалось? – и посмотрела на него через плечо.
Вытерев руки о салфетку, она подошла к Андрею и, обвив его шею руками, поцеловала в губы.
Андрей спокойно принял её ласки, но всё это противилось его душе, а Пелагея, не встретив ответа, отстранилась и с пониманием посмотрела на него:
— Ты принадлежишь другой, поэтому так и реагируешь. – Решительно заявила она. — Надеюсь, что ты расскажешь мне о ней, кто она, какая, почему она лучше, чем я, и вообще, о твоей жизни в семье. – Андрей осознавал, что Пелагея по-женски переживала происходящее, поэтому в её голосе прозвучали металлические нотки.
— Давай завтракать, Пелагея, — холодно прервал её Андрей и уже спокойнее продолжил, усаживаясь за стол. — У меня сегодня практически свободный день, я только жду ответа от одного господина. От этого зависят мои дальнейшие действия. Так что ты хочешь знать обо мне? – он с интересом посмотрел на Пелагею.
А та, спокойно поставив на стол завтрак, молочную кашу, хлеб, бисквит, порезанное дольками яблоко, села напротив и начала спрашивать, не стесняясь:
— То, что ты мне вчера рассказывал, показалось мне просто сказкой, которую ты выдумал для меня. Я не верю твоим рассказам, но ты абсолютно не тот человек, за которого себя выдаёшь. Павел бы уже за это время раз пять снасильничал меня. Я этого не хотела. Я терпеть его не могла. Моей сущности опротивело всё это. Меня привлекали деньги и больше ничего и работа. Но после того, как я увидела тебя, я поняла, что ты это не Дробышев. И я влюбилась в тебя. Мгновенно. Понимаешь? – глаза Пелагеи от этих слов даже заблестели от наворачивающихся слёз, – поэтому в твои сказки и признания я хочу верить, но не могу, — она с извинением смотрела на Андрея.
Андрей слушал её и понимал, что уже слышал эти фразы от Загѝны и от многих других женщин. Отвечать дежурно на её откровенность он не мог себе позволить, особенно если учитывать начало двадцатого века и царившие в те времена отношения между мужчиной и женщиной.
— Пелагея, — подумав, начал он. — Тебе трудно поверить, но постарайся, пожалуйста. – Андрей положил руку на сомкнутые в замóк руки Пелагеи, лежавшие на столе. – Я из мира, неизвестного тебе. И я тебе вчера ничего сказочного не рассказывал. Этот мир из сегодня, и из вчера, и из других времён. А Павел Иванович, которого ты знала, как твоего потребителя тела, он мёртв. Он уже давно мёртв. Его жизнь прервала немецкая пуля, и его мозги лежат на земле, которые уже сожрали муравьи, черви, омыли дожди, и они впитались в землю. Его не нашли ни немцы, ни русские. Он гниёт, засыпанный землёй от взрыва снаряда. Ты это хотела слышать?
Пелагея от его слов побледнела, но держала себя в руках:
— Так что… его нет? – она без преувеличения находилась в состоянии грог.
— Да. Его нет в том мире, который уже живёт своей жизнью. А ты и я живём уже в другом мире. Тебе это трудно понять. Но тем не менее. Я тут для того, чтобы мир жил в мире. Хочешь знать, кем ты станешь через пять лет в том, в другом мире?
Пелагея чуть ли не с ужасом смотрела на Андрея, но, прервав молчание, едва произнесла:
— А ты можешь это мне сказать?
— Да. Могу, — уверенно ответил Андрей. — Ты станешь от голода проституткой, тебя будут за три копейки насиловать по пять пьяных мужиков в день. И ты умрёшь за то, что утаила от своего сутенёра пятьдесят копеек. Он перережет тебе горло и выкинет в Обводный канал. Вот твоя судьба в том мире. А в этом мире я пока ещё не знаю, кем ты будешь.
— Ты так спокойно говоришь об этом мерзком и ужасном?! – Пелагея возмущённо фыркнула, подскочила со стула, прошлась по гостиной, остановилась у софы и села на него.
— Это… правда? – в недоумении пролепетала она.
— К сожалению, это так. – Развёл руками Андрей. – Тебя будут пинать, тушить о твою плоть сигареты, бить, насиловать во все органы, издеваться, ты будешь просыпаться каждое утро с желанием морфия, алкоголя, ты будешь валяться в лужах грязи и просить, чтобы тебя кто-то поимел, но тебя уже никто не захочет иметь, ты будешь объектом потребления сифилитиков, больных, или малолеток – это твоя судьба в том мире. Ты этого хочешь? – Андрей требовательно посмотрел на Пелагею.
Та в душевном порыве вскочила с дивана и кинулась к Андрею:
— Ты этого не позволишь! Я верю! – она смотрела на него полными ужаса глазами, положив ему руки на плечи.
— Мои возможности не столь безграничны, насколько ты себе можешь представить или вообразить, Пелагея. – Спокойно ответил Андрей. — Я на этой планете и в этом времени не за тем, чтобы уберечь царя от катастрофических ошибок. Я тут за тем, чтобы страну сделать другой, поэтому я постараюсь сделать всё, чтобы изменить судьбы миллионов людей, – снимая руки со своих плеч так же спокойно ответил Андрей. – Я думаю о том, чтобы этот ужас, происходящий сейчас, не перешёл в галоп бега гнедой лошади, несущейся в пропасть ада, – и, вытерев губы салфеткой, встал из-за стола.
Пройдясь по гостиной в нависшей тишине, он подошёл к Пелагее:
— Пелагеюшка, а ты бы не могла принести мне свежих газет, фруктов каких-нибудь, и что-нибудь выпить. Потом приготовь, пожалуйста украинский борщ. Уж очень я соскучился по нему. Давно не ел настоящего украинского борща, – с улыбкой, и разряжая тягостную обстановку, попросил он.
Пелагея, выйдя из своей погруженности в мысли об услышанном, встрепенулась и резко поднялась с софы:
— О, да! Конечно! Я сейчас сбегаю в лавку, тут недалеко. Приготовлю, как ты хочешь, Андрей, — она говорила это автоматически, оставаясь в пелене предсказанного.
— На, вот тебе деньги. Сколько надо. Я же не разбираюсь сколько чего стоит. – И протянул пятидесятирублёвую ассигнацию.
Пелагея от его жеста отшатнулась:
— Прости, Андрей, но за эти деньги можно месяц жить не тужить, – посмотрела она на него испуганными глазами, но деньги осторожно взяла.
— И в ваших ценах я мало разбираюсь. Поэтому и прошу тебя сходить. Видишь ли, в наших краях магазинов нет, там можно всё брать по необходимости, – попытался объясниться Андрей
— Это как же без магазинов? – прикрыв по бабьи рот рукой, Пелагея села на стул и, уставившись округлёнными от удивлений глазами на Андрея, охнула.
— А вот нет магазинов — и всё! – спокойно ответил он.
— Не понимаю я, – задумчиво пробормотала Пелагея. – Это что, я могу прийти в любой магазин и взять всё что смогу унести? – в полнейшем недоумении смотрела она на Андрея.
— А зачем тебе столько? – усмехнулся Андрей.
— Чтобы потом продать и купить себе что-нибудь, – уже осторожнее начала отвечать Пелагея. Видимо до неё начало что-то доходить.
— Пелагея, иди в магазин, пожалуйста, а по дороге подумай о моих словах, – Андрею надоело рассказывать ей о глубокой разнице в сознании людей прошлого и будущего.
— Ой, и то правда! А то я что-то заболталась тут с тобой, – она подскочила и, схватив сумку, выбежала из квартиры.
Андрей не дожидался возвращения Пелагеи, так как через некоторое время в дверь позвонили и, открыв её, он увидел на пороге вестового, протянувшего ему пакет.
— От господина Распутина срочная депеша, – доложил вестовой.
— Хм, спасибо! – Андрей удивился оперативности Родзянко.
Закрыв дверь, он распечатал конверт и прочитал письмо, написанное корявым почерком без соблюдения пунктуации:
«Господину подъпалковнику. Прашу Вас прибыть на мой адрес Гороховая дом 64 квартира 3 Жду у сибя 07 марта 1915 года в 14 часов. Ежели не могёшь прибыть прашу телефонировать мой номер 6-46-46. Подпись: Григорий».
«Теперь надо обдумать о чём вести переговоры» — промелькнула мысль у Андрея.
Собравшись и, не долго раздумывая, он вышел на улицу и тут же, махнув рукой, подозвал извозчика.
Пелагея в это время шла быстрым шагом по направлению к дому. Но она не видела отъезжающего Андрея, так как шла, низко опустив голову.
На Гороховую 64 извозчик добрался точно к назначенному времени. Андрей быстрым шагом поднялся на четвёртый этаж и позвонил в дверь. Ему открыла какая-то тётка в платке, недовольно буркнув:
— Ходют с утра до вечера тудой-сюдой, спасу нет, — но проводила Андрея по коридору.
Он открыл дверь, расположенную справа, видимо в кабинет, прошёл через него на звук хохота, раздающийся из соседней комнаты – диванной.
— Ты хто? – нагло разглядывая Андрея хриплым голосом задал ему вопрос мужик в красной косоворотке с длинными засаленными волосами.
Рядом с ним на диване сидели две тёлки в разноцветных убранствах и жрали яблоки, похрустывая ими и плюясь косточками на пол.
— А ты кого в два часа пополудни звал? – Андрей без приглашения сел на стул, стоявший в середине диванной.
— Брысь отседова! И не кандрычиться[1] мне тута! – Гришка вольготным жестом отбрыкнул от себя толстогрудых и мясистых шлюх.
— Да, Гришка, натворил ты тут делов, каких свет не видывал, талагай[2] ты хренов
– начал Андрей, сразу переходя в галоп. — Виновность виновных никогда не оправдает трагедию безвинных, — добавил он при этом.
Распутин сразу понял, что перед ним не простой человек и смотрел на Андрея, как, на обморóка.
Поэтому решил проверить незнакомого посетителя в подполковничьих погонах на реальность, и как принято в его обчестве встал с дивана, где сидел, закинув ногу на ногу, так как находился босой, и начал часто выпрямляться и приседать, направляясь к Андрею.
Андрей понял, что концерт начался, а с Гришкиными приёмами он заранее хорошо ознакомился.
— Ну что, Тюменский Цицерон, говоришь, что апосля бесовского будет ангельское. Щас мы это и проверим, – Андрей уже видел в зеркало, как сзади него встал здоровенный мужик и целил в Андрея из револьвера.
Андрей резко развернулся и квантер сработал безотказно – на месте мужика образовалась кучка пепла.
Гришка захлопал глазами и на очередном приседании сел на пятую точку. Такая же участь постигла ещё одного мужика, выскочившего из дверей напротив – очередная кучка пепла.
Андрей сел на диван и поманил пальцем Гришку, а тот на четвереньках подполз к нему. Подполковник положил ноги в начищенных сапогах на плечи Распутина. Тот сидел перед ним, как пришибленный пёс, начиная слегка поскуливать.
— Слышь, ты, тля позорная, конокрад хренов, развратник и алкаш. Вот что я тебе скажу – дурить народ своими прибаутками я тебе не дам. А если хочешь сослужить мне службу и остаться живым и долго ещё жить, а не ласты склеить через год, должен слушать меня. Я покажу тебе один фильмец, где ты себя узнаешь, да и многое другое тоже о будущем, но ты должóн меня сопроводить к Николаю II, я там и мальца подлечу и расскажу о жизни императорской семьи, чтобы избежать многих ошибок и сохранить царскую семью. Говорят, что человек не спичка, а тут вишь – две кучки пепла лежат, то бишь сгорели и моей хфамелии не спросили. Так будешь смотреть?
— Вашество, сиятельство, так это в синематографию ехать надобноть, – жалобно заныл поблекший крестьянин.
— Не надо! Тута глянем! – рявкнул Андрей и нажал на руке знаки, а на стене побежали кадры фильма, который Андрей уже показывал Родзянко.
«Старец» с испугу от увиденного начал креститься и забился в угол.
В этот момент из кабинета с визгом выскочила толстуха, схватив топор, стоявший около печи, и накинулась на Андрея. Удар пришёлся в плечо, но лезвие топора ударилось о пижаму, но топорище переломилось пополам, а толстуха от неожиданного эффекта завалилась набок. Её платье неприлично задралось, оголив все непристойности, и она затрясла ногами, как бы отбиваясь от Андрея. Туфли полетели в разные стороны.
Удар оказался сильным и болезненным. Андрей встал с дивана и используя энергию своей пижамы, как экзокостюма, поднял за ногу это бесчувственное уже от страха тело и выкинул её в кабинет, из которой она только что вылетела.
Эффект получился ошеломляющий. «Старец» ещё больше уменьшился в размерах и, забившись в угол комнаты со страхом смотрел на Андрея.
— Больше там никого нет? А то пушку выкатят или пулемёт того и гляди. Скажи спасибо, что толстозадая женщиной является, а то бы я и её в пыль превратил, – наклонившись над Гришкой с угрозой и сарказмом поинтересовался Андрей.
Ответа не последовало. Только одно бессвязное мычание и слюна, стекавшая с края губы.
Андрей выбрал кадры про жизнь Гришки, его биографию, историю его жизни в деревне, про то, как его грохнули Феликс Юсупов[3], Сухотин[4], Пуришкевич[5], Лазаверт[6] и Великий князь Дмитрий Павлович[7]. Потом показал его труп во всех ракурсах, историю его сожжения и как пепел его развеяли по ветру.
Гришку от увиденного начало трясти ещё сильнее, но после того, как они досмотрели голограмму уже молча, его испуг прошёл, и он с интересом смотрел кадры, и уже без боязни выполз из своей норы. Его уже не трясло:
— Скажи, мил человек ВЫ кто? – голос его уже, как прежде не дрожал.
— Честно сказать — не поверишь, а врать не буду. Могу сказать, что я путешественник во времени. Понимаешь это словосочетание?
— То бишь ВЫ из другого времени, не отсентелева? Так? – уже не стесняясь интересовался Гришка.
— Ну, вообще-то, так оно и есть, – глядя на него ответил Андрей.
— И ВЫ знаете, что произойдёт в будущем? – заискивающий вопрос заставил Андрея задуматься о цели этого вопроса.
— Слышь, дятел, а фильм я для кого показывал? – насмешливо спросил Андрей.
— И ВЫ хотите, чтобы я провёл ВАС к его Императорскому Величеству? – также заискивающе звучали нотки в голосе Гришки.
— Я думал до тебя уже это давно дошло. Зачем спрашиваешь? Время тянешь? Так не тяни. Поехали сейчас и старую графиню Лóхтину Софью Сергеевну[8] прихвати. А то без неё скучно будет. Это же её дочка с топором на меня кинулась? Да. Ещё. Чтобы она Воейкова Владимира Николаевича[9] предупредила. Поня́л? И не боѝсь. Поня́л? Нас «инженеро́в» хрен вокруг пальца обведёшь! А щас Глашку или Машку зови, шоб стаканы́ тащила. Водку пить будем! А ты мадеру свою лакать будешь? И гляди у меня – гадость подсыпешь какую-нибудь – самого пить заставлю! Поня́л? Я тебе тут кафе-шанте устрою. А то ишь фертом[10] тут ходить начал, народ дурить, да баб портить! А то кликну Колю Остенбахена и отвезут тебя на интересной зарешеченной карете не в централ, а в мою пыточную. Там Коля тебя и оприходует, узнаешь, что такое секрет гирь.
Конечно, Андрей цитировал фразы из «Золотого телёнка», до которого Гришке ещё нужно дожить.
— Щас, вашество! Кликну Дарью, так она мигом всё сообразит, – мгновенно понял суть дела Гришка.
Действительно, через короткий промежуток времени стол ломился от яств. Гришка перед тем, как сесть за стол встал и произнёс молитву:
— Господи, Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие молитвами Пречистыя Твоея Матере и всех святых Твоих, яко благословен во веки веков Аминь.
Андрей даже не встал, объяснив, что он атеист до мозга и костей.
Они посидели, выпили, но перед этим Андрей проверил напитки на наличие яда – он отсутствовал.
В промежутке между стаканами Гришка телефонировал Флигель-адъютанту в Царское Село о том, что они с подполковником прибудут к его Величеству по важным двум делам. Одно из дел касается здоровья цесаревича Алексея.
Через некоторое время поступил обратный звонок из Царского Села, что их Величество самодержец Всероссийский готовы принять четверых человек в четыре часа пополудни.
Андрей и Гришка сидели, уже обнявшись за столом и болтали о разном. Гришка всё больше интересовался будущим, а Андрей расспрашивал Гришку о состоянии дел на фронте, о настроении в солдатских массах, так как его интересовало — насколько социал-демократическое и большевистское влияние проникло во внутрь армий, и на каких фронтах это проявляется больше.
— Ну, як, готовы вашество г папе ехати, ик – икнул Гришка.
— Я-то давно готов – Андрей смотрел на Гришку и думал – «как же он такой пьяный покажется при дворе?»
На удивление Гришка пошатываясь вышел в соседнюю комнату, и Андрей услышал, как он плещется и ему поливают, а он покряхтывал, да покрикивал на Дашку –
— Давай, да похолоднее, поливай!
Через минут двадцать Гришка вышел свеж, расчёса и ни следа от воздействий алкоголя на его лице даже и следа не осталось. Он крикнул в комнату:
— Дашка, подавай мои польты, да не вздумай вспак[11] подавать! Высеку! – Гришка прошёлся по комнате, поскрипывая начищенными яловыми сапогами.
Облачившись в своё длинное пальто, он предстал перед Андреем в полном порядке, чинно, благородно.
Вот так они в обнимку, как два заклятых друга, вскоре и прибыли в Царское Село.
Андрей ранее бывал в Царском Селе, но в будущем часть дворцовых построек находилась ещё в стадии реставрации, многие залы, закрытые после Отечественной войны, ещё даже и не стояли в планах восстановления. Итальянские варвары, немецкие «освободители» освободили дворцовые здания от прекрасных произведений искусств, янтарной комнаты, паркета, кафеля, картин и прочей атрибутики великолепного убранства этих зданий, являвшихся по своему значению более, чем Версаль.
Открытый 12 июня 1796 въездом великого князя Александра Павловича с супругой, он означился началом функционирования этого шедевра архитектуры. Архитектура дворца позволила сделать его едва ли не знаковым для всех дальнейших государственных событий — приёмы послов и иностранных деятелей, празднование значимых праздников.
С 1905 года Александровский дворец являлся главной императорской резиденцией, а значит и центром государственной жизни страны.
Экипажи подъехали к дворцу и поднялись по пандусу к главному входу. Посетители вышли из экипажей, и Андрей встал, как вкопанный, с удовольствием рассматривая знакомые, но незнакомые ему очертания дворца.
Залы Парадной анфилады, облицованные искусственным мрамором, располагались вдоль садового фасада дворца. В центре анфилады находился зал, разделенный на три части широкими арками. Средняя его часть получила название Полукруглого зала, к которому с восточной стороны примыкал Портретный, а с западной — Бильярдный зал (или Мраморная гостиная).
С левой стороны Парадную анфиладу замыкал Зал с горкой, из которого шёл проход в помещения Библиотеки и далее — в Угловую гостиную.
В правом углу при последних владельцах находилась дворцовая Церковь. В правом флигеле дворца располагались какие-то незнакомые очертания, о которых Андрей решил расспросить позже.
Они подошли к двери, которую им чинно открыли. Андрей, зайдя в двери, увидел уже знакомую ему мраморную лестницу, покрытую красной ковровой дорожкой, по которой они начали подниматься.
Войдя в Царский Дом, Распутин шёл с молитвой на устах, не забывая креститься, но вёл себя, как дома, уверенно ведя Андрея по направлению к приёмной Николая II.
Приёмная удобно располагалась перед Рабочим кабинетом императора.
Планировка рабочих помещений строго следовала придворному церемониалу. Прибывавшие на аудиенцию к царю чиновники, министры, сановники и иностранные послы сначала попадали в Приёмную, со стенами, опоясанными высокими массивными дубовыми панелями с полками и дубовый кессонированный потолок.
Андрей заметил, что уют и своеобразие Приёмной придаёт большой камин темно-зеленого итальянского мрамора в дубовом корпусе, а пирамидальное завершение в углу интерьера дополняет его отделку. Дубовые панели на стенах и на потолке и люстра с плафонами, украшенными бахромой из желтого бисера, великолепно дополняли друг друга.
В Приёмной постоянно дежурили флигель-адъютанты. Сейчас их ждал Козлянинов Владимир Федорович. Флигель-адъютант Его Императорского Величества Государя Императора Николая II. Командир 1-го эскадрона лейб-гвардии Конного полка, как пояснил Воейков, при этом со значимостью подняв вверх указательный палец.
Гришка вихляющей походкой подошёл к двери Приёмной, которую тут же услужливо перед ним распахнули два лакея.
— Как служится, Васька, базыга[12]? – обратился Гришка к одному из лакеев.
— Служится, благодаря Господу нашему и царю-императору, Григорий Ефимович, – услужливо и смиренно склонив голову, ответил Васька.
Поправив ремень и атласную коричневого цвета косоворотку на выпуск, какие обычно носил Распутин, они все вчетвером вошли в Приёмную.
— Фёдорыч, как живёшь? Папа ждёт нас? – фамильярно обратился Гришка к Флигель-адъютанту.
Козлянинова эта фамильярность передёрнула, что обозначилось на его лице.
Владимир Фёдорович решительно встал и хотел пройти и доложить о прибытии Распутина Императору. Зато Гришка в той же манере хотел двинуться без приглашения к двери кабинета Императора, но Андрей, стоя рядом с Распутиным просто и надёжно преградил ему путь и спокойно произнёс:
— Владимир Фёдорович, прошу доложить о нашем прибытии.
Козлянинов обернулся и, удивлённо посмотрев на подполковника, мельком взглянул на Гришку. Тот стоял оторопевший, но не смевший противиться движению подполковника. Опытный психолог понял, кто и зачем пришёл к Государю.
Выйдя через минуту, он оставил дверь открытой и, приподняв подбородок и глядя Андрею в глаза, отчеканил:
— Дамы и господа, Государь ожидает вас!
— Благодарю вас, господин флигель-адъютант, – также приподняв подбородок ответил Андрей и первым направился к двери. Гришка, семеня, и делая вид подневольного, просеменил за ним.
Андрей понимал и знал из литературы, что Распутин, несмотря на свою малограмотность, слыл далеко не глупым человеком, а природа даровала ему острый ум, большую находчивость, наблюдательность и способность иногда удивительно метко выражаться, особенно давая характеристики отдельным лицам.
Его внешняя напускная грубость и простота обращения, напоминающая порой юродивого, показушно подчеркивали его крестьянское происхождение и не интеллигентность. Несмотря на это при Дворе он пользовался репутацией человека, обладающего даром предсказывать события, облекая свои предсказания в загадочные формы, особенно когда он бился в конвульсиях и бормотал бессвязные слова. Эти заранее продуманные действия требовали особенного осмысления фрейлинами и лакеями и записывались, чтобы затем быть переданными Императрице для осознания предсказания «юродивого».
Всё это напоминало действия Пѝфии, жрицы-прорицательницы Дельфийского оракула в храме Аполлона в Дельфах, расположенного на склоне горы Парнас. Только с русским деревенским окрасом.
На сей раз Гришка обошёлся без фиглярства и театрального представления. Андрей пропустил его вперёд, так как Государь улыбнулся Гришке и сделал шаг к нему. Гришка, кинулся к Государю, обращаясь по обычаю к нему на «ты», облобызался с ним трижды по сибирскому обычаю:
— Папа, как наш наследник, как его здоровье, фруктает[13] поди? После последнего ухудшения не было ли приступов? – С учтивостью говорил Гришка.
— Григорий, слава Господу и твоему чудесному влиянию последнее время неприятностей не случалось, – пряча улыбку в усах, Император, держа руку на плече Гришки, мягко ответил ему.
— Папа, я телефонировал тебе о чудесном человеке, давеча посетившего меня и хотит тебя видеть и сказывать тебе очень важные вещи. Он и врачеватель, обещался полностью излечить наследника Алексея, — проникновенно увещевал Императора Распутин.
Хитрый и понимающий всю глубину своих предсказаний Распутин, расположил к себе Александру Фёдоровну. А та, убедившись в способностях Распутина к врачеванию и видя, что предсказания последнего относительно Алексея раз за разом сбываются, крепко уверовала в то, что он вообще способен предсказывать любое будущее. Этим Распутин и хотел принизить Андрея.
Хотя, что касается врачевания гемофилии, то для Андрея это не являлось проблемой. Он мог вылечить эту болезнь двумя инъекциями, и поэтому эти подковёрные игры Гришки для него являлись, что кубики для ребёнка.
Император уставился на Андрея:
— Я думаю, что такими вещами не шутят, господин подполковник. Надеюсь, Вы, сударь, понимаете, о чём я говорю? – практически по слогам произнёс Николай, в упор глядя на Андрея.
В этот момент в кабинет ворвалась Александра Фёдоровна с бледным и решительным видом:
— Ники, Малыш упал и у него началось кровотечение! Срочно нужна помощь нашего друга! Срочно!! – императрица находилась на гране истерики.
Гришка хитро посмотрел на Андрея и Николая:
— Папа, пусть подполковник продемонстрирует свои способности. Я думаю, что это безопасно для наследника.
Таким образом Гришка убивал двух зайцев. Если Андрей не сможет остановить кровь, то его изгонят с позором, а если он действительно остановит кровь и излечит цесаревича, то он станет тем, кто по своему провидению смог разрешить ему это сделать, и второе – он привёл этого человека во Дворец. То есть Гришка разыгрывал беспроигрышную партию.
Андрей обратился к Александре Фёдоровне:
— Императрица, позвольте мне навсегда излечить вашего сына от этой наследственной болезни? – приклонив голову, предложил он.
— Вы, сударь, наверное, не понимаете всю бессмысленность вашего предложения. – Императрица надменно и с презрением посмотрела на Андрея. — Но, если наш друг не сомневается в Ваших способностях, то пройдёмте немедленно, но Вы будете работать только в присутствии меня и нашего друга, – жестко и весьма холодно отреагировала она на предложение Андрея.
— Не извольте беспокоится, Ваше величество. Давайте не будем терять времени и пройдём к цесаревичу, – также жёстко парировал Андрей, полный решимости решить эту задачу.
Шурша своими платьями, Императрица резко развернулась и не глядя на Андрея, как змея прошипела:
— Следуйте за мной, подполковник.
Андрей не отреагировал на этот выпад и быстрым шагом направился в детскую комнату, располагавшуюся на втором этаже.
Зайдя в детскую, Андрей быстро оглядел комнату. Её размеры составляли примерно 60 квадратных метров, в спальне Цесаревича стоял киот о шести отделениях, большинство икон составляли иконы святителя Алексия и митрополита Московского. Вокруг находилось огромное количество крестиков и образков, присланных рядовыми с фронта. На кровати лежал бледный ребёнок с перекошенным от боли и испуга лицом.
Андрей подсел к нему на рядом стоящий стул и внимательно посмотрел в глаза мальчику.
— Ну, показывайте, что у вас произошло? – тихо поинтересовался Андрей, одновременно, расстёгивая китель, и снимая с себя его. На руке у него светились огоньки приборов, мягко перемигиваясь друг с другом.
— Что вы себе позволяете! – в ужасе пролепетала Императрица. Гришка при этом дал знак с видом знатока маме, чтобы та не беспокоилось.
Андрей остался в своей пижаме телесного цвета, ужас в лице Императрицы не проходил, но спокойствие в глазах «старца» её успокоило, но носовой шитый вензелями платок, который она держала в руках, Императрица продолжала нервно мять.
Распутин тут же понял, что Андрей не шутит и придал этому большее значение своего участия:
— Мама, не волнуйся. Он вылечит Малыша, – важно ворковал опытный интриган Гришка.
Андрей набрал на приборе несколько символов и поднёс руку к месту кровотечения. Датчики показали значительные отклонения в составе крови и наличие гемофилии А. Андрей нажал на свой диагност. Из него выдвинулся полевой инъектор небольшого размера, который Андрей приложил к месту ушиба. Инъектор немного пожужжал, подавая в тело необходимый состав лекарств, останавливающих кровь, реанимирующий нормальный состав крови и влияющий на ген хромосомы-Х, добавив немного обезбола. Затем Андрей убрал инъектор, надел китель и резюмировал:
— Ваше Величество, цесаревич сейчас поспит два часа. Не тревожьте его. Рану можете обработать обычными растворами, как вы делали ранее. Забинтуйте её. Затем вечером покормите цесаревича желательно чем-то с большим количеством белка, фрукты обязательно, соки, желательно гранатовый, чай с сахаром крепкий. Он до утра поспит ещё спокойно. Кровотечения не будет, как внешнего, так и внутреннего. Болей не будет. Завтра к 10 часам утра мне нужно будет проделать такую же процедуру. И вы через день забудете навсегда, что такое гемофилия, – с этими словами Андрей застегнул последнюю пуговицу на кителе.
— Разрешите откланяться, Ваше Величество? – Андрей вытянулся, приклонил голову и щёлкнул каблуками.
Императрица смотрела на него, как на святого, спустившегося с небес, хотя, по правде, так оно и произошло. Но вообще-то Андрей не апостол, а только Андрей Второзванный.
Раскланявшись с Императрицей, Андрей кивнул головой Гришке, мол пошли дальше говорить с Императором. Гришка, с извиняющимся видом посмотрел на Императрицу, та тоже разрешающе кивнула, и Распутин пулей помчался за Андреем.
Императрица подошла к Алексею и с болью смотрела на него. Но тот спал спокойно, а его лицо приобрело свежий и здоровый вид. Императрица встала на колени и начала молиться. Она искренне верила, что, не греша, не спокаешься, не спокаявшись, не помолишься, не молясь, не спасёшься.
Гришка, идя за Андреем с недоверием задал вопрос:
— Подполковник, а гхде гарантья, что болезнь не могёт возвертатца?
— Гарантию может дать только страховой полис, а я могу сказать точно, что он будет здоров послезавтра и на этом цепочка так называемой «королевской болезни» прервётся, – не оборачиваясь ответил Андрей.
Они подошли к Приёмной и уже без разговоров смогли зайти в кабинет Николая II.
— Ну, что, есть ли успехи? – встревоженно встретил их Император.
— Ваше величество, я не привык разбрасываться словами, – веско прозвучал ответ Андрея.
— Ну, что ж, похвально подполковник. Посмотрим, что будет завтра, – уже более спокойно отреагировал Император.
— Завтра мне нужно быть у вас, Ваше Величество в 10 часов утра, чтобы завершить лечение, – обыденно, как о чём-то второстепенном прозвучал ответ Андрея.
Государь походил по кабинету, подошёл к окну, посмотрел в него, а затем резко обернувшись, продолжил:
— Так что же необычного вы, подполковник хотели мне рассказать? Ваш язык вроде и русский, но он какой-то не русский. Ударения и предложения вы строите как-то по-особенному. Я даже не могу определить, как. Вы иностранец? – и вопросительно, подняв брови, посмотрел на Андрея.
— Ваше величество, я русский, но хотите считайте меня иностранцем, хотите нет, но могу вам сказать, чтобы не возникало сомнений – я не из вашего времени. Разрешите присесть? – слова Андрея сквозили хладнокровием.
Император с любопытством и с нескрываемым интересом смотрел на Андрея:
— Любопытно. Всякие люди бывали у меня, и порой шарлатаны, порой проходимцы всякого рода просачивались ко мне, прося денег и моего покровительства, но вот так сразу, спокойно и праздно, мне никто никогда не отвечал. Я не требую от вас никаких доказательств или чудодейственных номеров превращения свинца в золото или наоборот, но позвольте полюбопытствовать: а что вас подвигло явиться ко мне, при этом не прося преференций и чего-либо похожего на это?
— Вы абсолютно правы, Ваше Величество, мне не нужны ни деньги, ни ваше покровительство. Вы сами определите, чем вы можете помочь мне, после того как я вам покажу то, что показывал Распутину сегодня. Надеюсь, Григорий может подтвердить это. Ведь вы доверяете его слову? – уверенно и спокойно продолжил Андрей.
— Да. Мы порой прислушиваемся к словам нашего друга. – Покуривая папиросу, уклончиво ответил Император.
— Я специально пригласил с собой мадам Лохтину и генерала Воейкова, чтобы мои слова и действия воспринимались правильно и не подвергались односторонней интерпретации. – Проинформировал Императора Андрей. — И ещё одно. Нам понадобится сегодня часа четыре, а может и больше, — пожал он плечами. — Вы располагаете этим временем? Нет ли и у Вас неотложных дел? – Андрей с выжиданием посмотрел на Николая.
— Всё зависит от того, что я смогу увидеть. Может, это займёт всего пятнадцать минут, а может, потребуется ни один день, чтобы понять сущность вашего предложения, подполковник. – Император вновь ответил уклончиво, в своей манере, при этом слегка зардевшись.
— As pitche o ksu to blime red kolidu idum kwot honest iuis. – Андрей заметил это.
— Désolé, dans quelle langue est-ce? – Император явно сконфузился, так как говорил и знал несколько языков, но Андрея не понял.
— Это эсперанто. Как только человек начинает краснеть, я думаю, что это честный человек. Так звучит перевод. Язык создан более двадцати лет назад. – Теперь настало время сконфузиться Андрею, так как он подумал, что Императору знаком этот язык и он не хотел ставить его в неудобное положение.
— Хм. Занятно. Я слышал об этом языке, но мне никогда не случалось услышать его в произношении. Интересно. Вы сказали, что вы человек не из нашего времени, а пользуетесь эсперанто. Неужели в вашем времени все перешли на эсперанто?
— Ваше Величество. В моём времени все говорят совершенно на непонятном вам языке. Мы используем переводчики, чтобы понимать другие цивилизации. Они встроены в наш мозг и помогают безболезненно понимать практически все языки, известные в нашей и других Галактиках. – Андрей говорил об этом обыденно, что и происходило в самом деле.
— Простите, я не ослышался – Галактике? – Император не скрывал своего удивления в этом восклицании.
— Нет, Ваше Величество, не ослышались, именно Галактике. – Уточнил Андрей.
— Вы хотите сказать, что вы из того времени, когда люди смогли подняться в области обитания Господа нашего? – Сарказм звучал в вопросе.
— Да. Именно об этом я и говорю. Я прибыл к вам на Землю из середины тридцатого века, а точнее из 3798 года. – Спокойно прозвучал ответ.
— Это от сотворения мира вы считаете? – Государь от услышанного чуть не поперхнулся.
— Нет. Это по григорианскому календарю. – Лаконично прозвучал ответ. — Я не хотел бы быть голословным. Давайте я вам, ваше Величество, продемонстрирую одну запись, которая смогла бы убедить вас. Время записи почти два часа и охватывает период почти в пятьсот лет. Думаю, что вас это убедит, а затем я хотел, чтобы вы выслушали меня и мои предложения.
— Нам нужно идти в залу, где демонстрируются синемá? – поинтересовался Николай.
— Нет. Никуда не надо идти. Я вам покажу здесь всё, что может вас убедить в моей правдивости. В этом ролике вы увидите и свою судьбу, судьбу вашей семьи и судьбу Империи.
— Простите, подполковник. Вы сказали в ролике. Это что значит, какую-то роль?
— Нет, Государь. Это название синемá в моём мире – Отвечал Андрей, не глядя на царя, нажимая одновременно на кнопки пульта, запуская голограмму. Мадам Лохтина охнула и начала сползать со стула, побелев при этом, а генерал Воейков В. Н. подскочил с дивана и начал ретироваться к двери, но затем передумал, глядя на Гришку и Императора.
Государь вначале отшатнулся от увиденной голограммы, но затем продолжил наблюдать за ней с интересом, а затем всё больше и больше чернеть, нервничать, как будто он жил этими событиями внутри происходящего.
Два часа пролетело незаметно. Андрей мог бы и дальше показывать развитие событий, но на первый раз показанного вполне хватило, чтобы хотя бы осознать их.
Андрей остановил голограмму и посмотрел на Государя. Тот сидел молча, уставившись в точку, где только что шли кадры истории. Гришка сидел мертвенно-бледный, видимо осознавая свою ближайшую участь в историческом процессе. Государь встал, помолчал и прошёлся по кабинету:
— Господин подполковник, Павел Иванович, я увидел сейчас столько, что не смог лицезреть за всю свою жизнь. Дайте мне время осознать увиденное. Прошу вас завтра прибыть ко мне на аудиенцию в 10:00. Для начала прошу вас продолжить лечение цесаревича, а затем я обязан с вами поговорить наедине. Если позволите, то при нашей беседе будет присутствовать Императрица, а засим извините, время позднее, да и слишком много полученного сегодня не даст мне долгое время отойти ко сну.
— Ваше величество, имею честь откланяться, – Андрей встал, щёлкнул каблуками и боднул головой, как заправский офицер армии его Императорского величества.
Вчетвером они вышли из дворца, мадам Лохтина села в свой экипаж, и поехали каждый в своём направлении. Но Гришка не отпустил Андрея и затянул его к себе опять на Гороховую.
Андрей знал, что в прессе разных мастей уделялось слишком много внимания половой разнузданности Распутина, ставшей синонимом его фамилии.
При этом охранка вела систематическое негласное наблюдение за его действиями и тщательно записывала все его перемещения в день. Как потом выяснилось, что амурные похождения Гришки не выходили за рамки ночных оргий с девицами легкого поведения и шансонетными певицами, а также иногда и с некоторыми из его просительниц. Так что слухи о его чрезвычайно развратных действиях в этом весьма щепетильном и интимном деле оказались весьма преувеличенными и распускались с целью опорочить «старца», а затем донести эти грязные сплетни до царствующих особ.
Что же касается близости его к дамам высшего общества, то в этом отношении никаких материалов негласного наблюдения охранке добыть не удалось.
Поэтому Андрей заранее предупредил Гришку, что пить они будут, но без всяких баб. Гришка внимательно посмотрел на Андрея:
— Господин подполковник, я так полагаю своим скудным умом, что ты дюже сильный человек, ежели мóгешь вестѝ такие речи.
— Григорий, а я надеюсь, что ты меня понял. Тем более завтра очень важный день моей миссии.
Они приехали на квартиру к Гришке, где пепел уже убрали из комнат и навели в них порядок. На столе стояла обильная закуска и выпивка. Просидев до десяти часов вечера, Андрей вышел из дома, взял извозчика и поехал к себе на Бармалеевскую.
Зайдя в квартиру, он увидел, что квартира пуста и, пройдя по всем комнатам убедился, что Пелагеи нет. От чего он почувствовал как-то некомфортно, и всякие нехорошие мысли заворочались в голове.
«Не обиделась ли она на мои слова? Не решила ли уйти? Но как-то после таких признаний не логичен такой поступок. Хотя в женских решениях логики может и не наблюдаться», — думал Андрей.
Но на столе он обнаружил закуски, а в супнице уже остывший борщ. Графин с алкоголем высился во главе стола, а на нём капельками слёз застыла влага, говоря о том, что слишком долго содержимое ждало хозяина.
Андрей снял сапоги и принялся расстёгивать китель. Он никак не мог привыкнуть к пуговицам, но наконец то победил их, то прошёл в ванную, где, проведя все процедуры и умывшись посмотрел на себя в зеркало и вышел в гостиную.
В этот момент в замочной скважине заворочался ключ, и открыв дверь, в квартиру зашла Пелагея:
— Павел Иванович, я вас к обеду ждала, подогревала два раза, да и графинчик держала во льду. Что же вы обещались приехать, а не приехали, – обиженно надув пухлые алые губки, с порога начала выговаривать она Андрею, при этом она опять начала к нему обращаться, как прежде.
— Не сердись, Пелагеюшка. Дела поглотили меня сильно. Очень важные дела, о которых я тебе сегодня утром говорил. Я что-то проголодался, давай-ка наливай борща, хоть и остывшего, но я поем. Да и ты садись со мной. По рюмочке выпьем. Важный для меня день сегодня удался. Прошёл он тяжело, но завершился успешно, — подытожил Андрей. — За успех и выпьем, так что присаживайся, – Андрей пригласил Пелагею за стол.
Та застыла от удивления:
— Павел Иванович, но ведь вы никогда меня ранее за стол не приглашали, ни в присутствии вашей покойной супруги и без неё тоже. Вы меня сразу в пастель тащили, – она стояла с раскрытыми от удивления и растерянностью глазами и ртом.
— Ну, то случалось ранее, а сейчас новая жизнь, новые требования, новые условия. Садись не стесняйся и наливай борща, хватит трепаться попусту, – Андрей стоял на своём, как скала, и Пелагея невольно почувствовала силу и энергетику этого нового для неё человека.
Они сели за стол, с наслаждением и превеликим аппетитом пробуя борщ, сопровождая его прекрасной водочкой, да похрустывая огурчиком и заедая свежим балычком, и болтая о жизни в Петрограде.
Андрей расспрашивал об изменениях, произошедших в городе в связи с началом войны, Пелагея расспрашивала про фронт, а потом неожиданно спросила:
— Андрей, а как зовут по-настоящему твою жену?
Андрей, конечно, ожидал, что она когда-то задаст ему такой вопрос, но он всё равно прозвучал неожиданно. Подумав, он продолжил есть суп спросил её в ответ:
— А ты считаешь, что это тебе нужно знать? Или ты хочешь сравнить себя с ней? Не ревнуй. Ты же на знала, что встретишь меня, то есть другого меня, — Андрей с интересом смотрел на застывшую от его слов Пелагею.
Наполнив её рюмочку, он встал, прошёл к серванту, где стояла посуда, взял более вместительную ёмкость, наполнил её, и, не отвечая на её вопрос предложил:
— Давай лучше выпьем за прекрасное наше будущее, чтобы в нём всегда светило ярко солнце и невзгоды миновали нашу Империю, – торжественно произнесённый тост подействовал на Пелагею, и она махом выпила рюмку, а потом ещё сама наполнила её и тут же выпила.
Щёки её закраснелись, а глаза заблестели от выпитого алкоголя. Андрей не заставил себя отставать и опрокинул стакан, хорошо закусив балыком.
Насытившись, Андрей откинулся на спинку стула. Часы показывали половину двенадцатого:
— Ладно, давай я помогу тебе убрать со стола, помоем посуду и спать ляжем, – предложил Андрей.
— Андрей, неужели в будущем всё так и будет, что мужчины тоже смогут мыть посуду и помогать женщинам на кухне? – Пелагея оказалась более умной, чем предполагал Андрей.
— В этом нет ничего особенного, – простодушно ответил он. — Но у меня на Патере всё убирают специальные машины, и мы даже не задумываемся над тем, что нужно помыть посуду, приготовить еду, убрать в квартире, сходить в магазин и прочие бытовые вещи. Всё делают механические люди, так проще сказать, – попытался объяснить Андрей. Пелагея от его объяснений застыла, как замороженная:
— А что делают женщины? Рожают детей и воспитывают их? – она стояла, опустив руки.
— Нет. Женщины детей тоже не рожают, но они их воспитывают, – Андрей чувствовал, что сейчас Пелагею постигнет инфаркт от услышанного, если он ещё продолжит рассказывать о преференциях будущего и сам себя оборвал. — Ладно, Пелагеюшка, давай я тебе постепенно буду рассказывать, как люди живут в будущем и на другой планете. Хорошо? А то мы так посуду не помоем сегодня, – попытался пошутить он.
Но прежде, чем пойти помогать, он не забыл приложиться к рюмочке, которую смачно опустошил.
После ужина он сразу завалился спать, а Пелагее сказал, чтобы она легла спать в детской. И вообще, пусть переезжает к нему жить, но, чтобы никакой мысли о всяком баловстве она не держала в голове. Только при таких условиях Андрей согласен на её присутствие в доме. Пелагея согласилась, тем более, как она призналась, что у неё есть жених, и она не может позволить себе греха с другим. На том и порешили.
[1] Кандрычиться – упрямиться (старорус.)
[2] Талагай – тунеядец, неуч, лентяй, большой болван (старорус.)
[3] Феликс Феликсович Юсупов (12 (24) марта 1887, Санкт-Петербург, Российская империя — 27 сентября 1967, Париж, Франция) — русский аристократ и мемуарист, последний из князей Юсуповых. Известен тем, что участвовал в убийстве Григория Распутина.
[4] Сухотин Сергей Михайлович, (18 февраля 1887, Кочеты, Тульская губерния — 4 июня 1926, Орли) гвардейский поручик, участник убийства Григория Распутина, первый комендант Ясной Поляны.
[5] Владимир Митрофанович Пуришкевич (12 (24) августа 1870 — 11 (24) января 1920) — русский политический деятель правых консервативных взглядов, монархист, черносотенец. Был видным оратором.
[6] Лазоверт, Станислав Сергеевич, (29 июня (11 июля) 1887 года в Варшаве, Царство Польское, Российская империя, — 25 августа 1976 года в Американском госпитале в Нёйи-сюр-Сен, врач.
[7] Романов Дмитрий Павлович, великий князь, (6 [18] сентября 1891, имение Ильинское, Звенигородский уезд, Московская губерния — 5 марта 1942, Давос)
[8] Графиня Лохтина Софья Сергеевна, одна из почитательниц Григория Распутина.
[9] Владимир Николаевич Воейков (2 (14) августа 1868 — 8 октября 1947) — русский военачальник, приближенный Николая II, дворцовый комендант (1913–1917), генерал-майор Свиты (1909), крупный землевладелец и предприниматель.
[10] Ходить фертом- это означает щеголять и форсить, а произошла эта фраза очень просто, человек, который ходит руки в боки.
[11] Вспак – наизнанку (старорус.)
[12] Базыга – старый хрыч (старорусс.)
[13] Фруктать – болеть (старорус.)