Утром следующего дня, плотно позавтракав, Андрей в экипаже выехал в Царское Село. В вестибюле его уже встречала Александра Фёдоровна:
— Слава Всевышнему, что Вы приехали. – радостно начала она, как только увидела Андрея. — Я не находила себе места, ожидая Вас, подполковник. Прошу Вас, проходите. Цесаревич спал очень хорошо. Ни разу не вскрикнул или заплакал. Проснувшись, он попросил завтрак и с таким аппетитом его съел, чего я давно не видела. Я просто поражена! У него на ноге нет гематомы! Прошу вас как можно быстрее пройти к Цесаревичу и продолжить лечение, – уже другим тоном скороговоркой со свойственным ей акцентом закончила лепетание Императрица.
— Я очень рад слышать об изменениях, но нужно завершить лечение. Давайте без замедления пройдём к Цесаревичу, – сдержанно отреагировал Андрей на её восторги.
Они поднялись на второй этаж и прошли в детскую. Цесаревич находился в игральной комнате и играл с паровозиком, а кругом на полках, на полу находилось множество различных игрушек. Как пояснила Александра Фёдоровна – эти игрушки являлись подарками правительственными чиновниками и дарами, присылаемыми даже целыми воинскими частями. Андрей попросил Цесаревича пройти в спальню, где бы он смог провести медицинские исследования и терапию. Царица уже не задавала вопросов и не ужасалась, почему Андрей снимает китель.
Проведя анализ крови, Андрей убедился, что имеет место улучшение, и идёт тенденция к положительной мутации хромосомы-Х, а в связи с этим повышение антигемофильного глобулина. Чтобы закрепит успех, он ввёл стимулятор роста белка.
Проведя повторную генотерапию, но не вводя обезбола, он увеличил дозу Х-реактора. Закончив свои колдовские манипуляции, как показалось Императрице, и затратив на это полчаса, Андрей встал со стула:
— Дайте ребёнку отдохнуть час, а затем хорошенько покормите. Желательно дайте ему борщ, белок, фрукты, чай. После этого он может идти гулять. Помолитесь за его выздоровление. Завтра к вечеру я приеду к вам и посмотрю, как его самочувствие, – сжато проинформировал он Императрицу.
Императрица внимательно слушала его и внимала каждому его слову:
— Как Вы скажете, Павел Иванович, так мы и сделаем, а молитву я непременно вознесу Господу нашему во благо выздоровления Цесаревича, – смиренно проговорила Александра Фёдоровна.
Андрей остановился и обернулся к Императрице:
— Один хороший писатель в будущем, его будут звать Борис Пастернак, высказал такую мысль, которая как нельзя кстати подходит к данной ситуации: «Все люди, посланные нам – это наше отражение. И посланы они для того, чтобы мы, смотря на этих людей, исправляли свои ошибки, и когда мы их исправляем, эти люди либо тоже меняются, либо уходят из нашей жизни». Думаю, что он будет прав, – с этими словами и не дожидаясь ответа, Андрей пошёл по направлению к кабинету Императора.
Император уже ждал его и доброжелательно встретил.
— Проходите, подполковник, рад видеть вас. Императрица телефонировала мне, что вы продолжили лечение и здоровье Цесаревича имеет хороши тенденции, — с удовлетворением в голосе начал он. — Я рад, что наш друг не ошибся в Вас, что позволило нам доверить жизнь наследника в Ваши руки. МЫ готовы Вас щедро наградить за предоставленные услуги, подполковник. Если наследник действительно выздоровеет, то Вы окажете неоценимую услугу государству, – Государь замолчал в ожидании ответа.
— Ваше Величество, я Вам вчера сказал, что мне не нужны награды, деньги и вся остальная мишура. У меня другая цель – сохранить Империю в её силе и величии. Для этого мне нужно обсудить с Вами ряд мер, которые приведут к решающей победе русского оружия и уничтожении главного врага – Великобритании, – Андрей сделал акцент именно на последнем слове.
— Великобритания? – Император с непониманием посмотрел на Андрея. — Нас много политически связывает с этой империей. И у нас сейчас тройственный союз и мы ведём войну с нашими врагами. Это народ понимает, и он не поймёт других решений, – уже решительнее закончил Николай.
— Как-то один из ваших оппонентов Карл Филипп Готлиб фон Клаузевиц сказал: «Война дело простое, только воевать сложно» — отреагировал на его слова Андрей.
— Хм, вы даже и его знаете. Похвально. Видимо в вашем будущем готовят образованных людей. – Государю явно нравилась беседа с Андреем, так как не присутствовало в разговоре ни подобострастия, ни чинопочитательства, ни лизоблюдства.
— Так что же вы предлагаете? – Государь смотрел прямо в глаза Андрею.
Не отводя взгляда, Андрей жестом указал Николаю II присесть, чтобы продолжить длинный разговор. Государь хмыкнул от такой наглости, но присел в своё кресло за письменным столом.
— Государь, — продолжил Андрей, — я придерживаюсь такого принципа в жизни по поводу теории войн — не будет нам прощения перед живыми и мертвыми, кто эту начал бойню. Хотя есть и будут такие, кто утверждает, что «Война — это мир. Свобода — это рабство. Невежество — это сила. Все животные равны, но есть и ровнее» — это цитата одного из героев фантастический роман «1984» некого Джорджа Оруэлла. Так рассуждать будут люди после самой кровопролитной из всех мировых войн, унёсших более пятидесяти миллионов жизней. И эта война окажется вытекающей из Второй Отечественной, как вы её называете. Вы вчера видели, что принесла Империи эта война. Поэтому я предлагаю следующее – отказаться от союза с Великобританией, как самым злейшим врагом Российской империи, заключить перемирие с Германией, тогда слова Вильгельма Кайзера, сказанного перед своими солдатами – «Не успеет листва облететь с деревьев, как вы уже будете дома» — окажутся правдой. Принудить Австро-Венгрию к миру при помощи Кайзера, затем благодаря этим шагам принудить Францию к заключению мира, – Андрей сделал паузу, наблюдая за реакцией Государя.
Николай сидел за столом и начал нервно постукивать пальцем по столешнице, когда услышал о Великобритании.
— Ваш кузен Король Георг V предал вас в критической ситуации, и вы видели это в видео, которое я вам показал, — напористо продолжал Андрей. — Ваша семья вся будет убита большевиками. Потребовалось почти семьдесят лет, чтобы найти место захоронения Вас и вашей семьи! Вы хотите такого будущего? Персонально я не хочу, чтобы Вы оказались в такой ситуации, особенно Ваша ни в чём неповинная семья. Англичане всегда выступали в любом виде против России, даже в период союзов. Этот мерзкий остров потеряет все свои владения в момент распада колониальных империй, – тут уже эмоции начали проскакивать в словах Андрея.
— Вы слишком радикально высказываетесь и не понимаете глубину взаимоотношений с Великобританией. Нас не поймут при дворе Георга. Вы дилетант во внешней политике и годами, выстраиваемой между нашими государствами, – нервно ответил на эмоциональную речь Андрея Николай.
— Ну да, Ваше Величество! – уже не придерживаясь никаких границ и этикета, воскликнул Андрей. – За сто лет сколько подлостей они сделали России? Начиная с 1807–1812 года – затем мир, подписанный в городе Эребру, не забыв сдержать участие России во время битвы с Наполеоном при Ватерлоо. Они не забыли Континентальную блокаду, а в 1853 году – Крымская война, 1877 год – Русско-Турецкая война при поддержке Великобритании, я могу дальше перечислять участие этого островка в политических интригах в Азии, Китае, Японии. Строительство флота для Японии. Надеюсь, вы не забыли 1904–1905 годы? До тех пор, пока Гитлер не разбил их войска под Дюнкерком в 1940 году и не начал бомбить этот островок. Тогда они испугались, что им не отсидеться за Ла-Маншем, и начали искать дружбы с Россией, чтобы отвести от себя удар и перевести стрелки на Россию, с чем бриты справились успешно. Ну, это будет потом. Главное сейчас понимать, что Британия – это токсичное государство рядом с Россией. Они спят и видят, как можно быстрее ослабить и разрушить Россию, – Андрей невольно углубился в историю, переходя границу будущего.
— Всё это правильно и справедливо, и в то же время весьма болезненно для нас, – недовольно ответил на слова Андрея Государь, которого задело это предложение.
При этом он подумал:
«Это процесс не быстрый и нужно подвести базу под это решение, хотя это предложение имело право на жизнь. Нужно посоветоваться с Алекс».
Андрей увидел, что Государь погрузился в свои мысли, но продолжил развивать и высказывать свою позицию:
— В случае отказа от союза с Великобританией, она вынуждена будет прекратить участие в разрастающемся мировом конфликте, что даст России возможность выйти к Босфору и Константинополю, чтобы прибить щит к вратам Царьграда. Прекрасный флотоводец, полярный исследователь, и наконец настоящий офицер – вице-адмирал Колчак, сможет выполнить эту историческую миссию, – Андрей хотел продолжить, но Государь прервал его:
— Я вчера говорил, вам подполковник, что я бы хотел, чтобы в наших беседах принимала участие Александра Фёдоровна. Надеюсь, вы не станете возражать? – и, подойдя к телефонному аппарату, вызвал через телефонисток Государыню.
Вскоре она появилась в кабинете. Главное, что лежало на душе у Государыни — это состояние здоровья наследника, чем она и не замедлила поделиться, как только вошла:
— Малыш играет, очень хорошо покушал, он весь пропитан энергией, и понимает, что никто его сдерживать теперь не будет. Я так рада, так рада! Николя́, мы обязаны отблагодарить Павла Ивановича, непременно и не стоит возражать! – взволновано проинформировала она Императора.
Государь подошёл к Алекс, взял её обе руки и поцеловал:
— Господь нам послал Павла Ивановича и твои молитвы Господь услышал. Теперь я уверен в наследнике и приложу все силы, чтобы он взошёл на престол при нашей жизни. А способ отблагодарить Павла Ивановича мы найдём, ведь он бессребреник, – при этом Государь с доброй улыбкой покосился на Андрея и продолжил: — Теперь, Алекс, присядь и послушай, что предлагает нам подполковник, – Николай перевёл разговор от личного к деловым вещам.
Андрей, смутившись, так как не ожидал такого пассажа от Императрицы, продолжил:
— В случае заключения договора о ненападении с Германией и нейтралитете Австро-Венгрии у балканских стран появится возможность организовать своё государство Югославия. Остальные государства – Венгрия, Чехия, Словакия, Словения, могут на федеративной основе входить в государство Австро-Венгрия. Это будет условие существования Австро-Венгрии. В противном случае это государство прекратит своё существование без поддержки Германии. Польша и Финляндия также должны получить федеральный статус в Империи. Тем самым вы ударите по явлениям центробежной силы, создаваемой социал-демократами и крайними левыми, что разрушит сепаратизм на корню. Тем самым мы сохраним мир на континенте, убьём в зародыше фашизм и фюрера, а мерзкий и поганый островок просто уничтожим экономически. Имея пакт о ненападении с Вильгельмом, две империи станут самыми процветающими на континенте. Если Франция захочет иметь такой же пакт, то его можно будет подписать на тройственной основе. Главная задача не дать развиться революции и тем самым сохранить жизни миллионам людей, – тут Андрей сделал паузу.
Александра Фёдоровна, внимательно выслушав его, произнесла:
— Вы предлагаете прекратить войну? Это то, о чём всё время говорил наш друг? В этом смысле ваши точки зрения совпадают, как и моя. Я против братоубийственной войны. Ники, нам надо обдумать это предложение немедленно. Жаль посоветоваться не с кем, кто против войны, – задумчиво произнесла Государыня.
— А вы пригласите Родзянко, может он Вам будет полезен. Я с ним провёл уже душещипательную беседу с демонстрацией моих боевых возможностей. Думаю, они его впечатлили, – Андрей тут же вставил свои пять копеек в размышления Императрицы. — При принятии решения можно будет собрать промышленников и во главе с премьер-министром. Мы должны выбить основной козырь у социал-демократов и большевиков, ведь они говорят о прекращении войны, вот и вы будете об этом говорить, – Андрей неумолимо следовал своей тактике знания будущего Империи.
— Павел Иванович, я думаю, что на сегодня достаточно полученной information. Предлагаю продолжить завтра, скажем в два часа пополудни, – предложил Государь. – Я предполагаю, что у вас в рукаве ещё ни один туз с пиковой дамой.
— Как вам будет угодно, Государь, – Андрей при этом встал. – Позвольте откланяться? – и склонил голову в почтении.
— Да. Жду вас завтра в обозначенное время. А мы тут обдумаем все ваши слова и увиденное нами. – Государь подошёл к Андрею и протянул ему руку.
Андрей ответил на этот жест рукопожатием. Александра Фёдоровна приветливо склонила голову, при этом не отрывая взгляда от Андрея.
Выйдя из дворца, Андрей выдохнул:
«Успех, несомненный успех на первом этапе. Надо двигаться дальше и развивать поле заинтересованных людей», — думал он, садясь в экипаж.
Время приближалось к трём часам дня, когда он появился у себя в квартире. Пелагея произвела уборку, и ждала его с обедом. Андрей с бодрым видом поинтересовался, что сегодня на обед. Пелагея, радостно встретив Андрея, принялась щебетать, про меню, про то, что на рынке подорожали продукты и прочие сплетни, которые слышала, пока занималась покупками. Андрей тем временем сходил в уборную, умылся, привёл себя в порядок, снял форму и облачился в халат, который одевал раза три в жизни, но это ему очень понравилось, так как чувствовал он себя в нём свободно и даже вальяжно.
Пелагея поняла, что ни обед и ни ужин у Андрея не обходятся без крепких напитков, и поэтому во льду уже стояли две покрытые инеем «белые головки», как их называли раньше.
Но на сей раз к этому напитку Андрей не притронулся и, пообедав на славу, решил вздремнуть, но этому помешал телефонный звонок:
— На проводе, – ответил Андрей, подняв трубку.
— Господин подполковник, Родзянко беспокоит, — услышал он голос премьер-министра. — Как ваше настроение сегодня, чем изволили заниматься? – интонация говорила о том, что Родзянко что-то очень нужно от Андрея.
— С утра в занятом настроении находился, у Государя по его приглашению присутствовал, – важно ответил Андрей.
— Павел Иванович, а не могли бы вы подъехать ко мне для продолжения разговоров и переговоров о будущем России? Я пригласил несколько промышленников, которые могли бы идти в фарватере ваших мыслей и действий, – подобострастно щебетал Родзянко.
— Я готов приехать к вам в пять часов пополудни, – важно ответил Андрей, сделав небольшую паузу и тут же переспросил. – Позвольте, а кто будет присутствовать? – интерес естественно оставался не праздный, потому что Андрей хотел заранее выверить направленность беседы, дабы сразу определить её русло, не выбегая за берега мало ему известные.
— Павел Иванович, голубчик, приезжайте, даже по телефону я не могу назвать имён, – уже серьёзно ответил Родзянко.
Повесив трубку, Андрей подошёл к Пелагее и попросил её на ужин приготовить бифштекс, картошку отварить, а потом обжарить, солёных огурцов, капусту, буженину и водку не забыть охладить:
— Я буду дома не ранее десяти часов вечера. Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, жди, когда наводят грусть жёлтые дожди, жди, когда снега метут, жди, когда жара, жди, когда других не ждут, позабыв вчера… – чуть ли не пропел он.
Прочитав строки из стихотворения Симонова, у Андрея самого защемило сердце от воспоминания о своих близких, Наташе и Анютке.
— Хорошие стихи. Кто автор этих строк? – видимо, слова стихотворения тоже задели Пелагею.
Не ответив, Андрей вышел из дома, поборов чувство ностальгии и, взяв экипаж, поехал к Родзянко.
Поднявшись по широкой лестнице, его, как обычно, встретили и сопроводили в кабинет Михаила Владимировича. Тот встретил Андрея с распростёртыми объятиями:
— Дорогой Павел Иванович, Вы, как всегда, как часы, минута в минуту. – Чуть ли не расшаркался Родзянко.
Они пожали друг другу руки, при этом Андрей вёл себя весьма сдержанно, не показывая своё отношение к Родзянко, так как в кабинете сидели четыре незнакомых ему человека и внимательно наблюдали за сценой встречи. Двое дымили сигарами, а двое держали в руках рюмки с коньяком.
— Позвольте представить вам, господа, — начал Родзянко: — Павел Иванович Дробышев, подполковник от инфантерии в нашем времени. Как его зовут в его времени и кем он является там у себя, думаю, что он поведает вам сам. – Весьма неожиданно и импозантно Родзянко представил Андрея.
Андрей не противился или возражал его словам, и подошёл к сидящим за столом людям. Один из них встал и представился:
— Николай Александрович Второв, промышленник. – Они пожали руки.
Второй поднялся и тоже представился:
— Павел Павлович Рябушинский – промышленник, банкир и предприниматель. – Они тоже пожали друг другу руки. Андрей слышал о Рябушинском как о неординарной фигуре.
Третий поднялся и представился:
— Степан Георгиевич Лианозов – меценат, нефтепромышленник. – Они тоже пожали друг другу руки. О Лианозове Андрей читал как о человеке, создавшим конкуренцию англичанам в Азербайджане.
Четвёртый тоже поднялся и представился:
— Борис Абрамович Каменка – банкир. – Он представлял собой для Андрея пока тёмную лошадку, так как о нём информация была достаточно скудна
— Ну что ж, господа, предлагаю за знакомство по рюмочке коньячку, а затем Павел Иванович поведает вам о своём прожекте и перспективах развития Империи, — доброжелательно продолжил Родзянко.
Андрей прекрасно понимал, что перед ним цвет и фундамент промышленников и банкиров Империи, на которых держится основная часть индустрии страны.
«С чего начать?» – Мысли бегали, как заполошные, в голове у Андрея. – «Начну с главного – их отношения к войне с Германией», — и он начал:
— Господа, мне чрезвычайно импонирует, что вы согласились принять участие в этой неформальной встрече. Надеюсь, что вы уйдёте с неё с новыми мыслями и новыми решениями. Я встречался вчера и сегодня с Государем. МЫ, — при этом он сделал ударение на местоимении «мы», — разговаривали с ним о том, с чего хочу начать наш диалог, но при этом имело быть место задать первый и прямой вопрос, — Андрей многозначительно посмотрел на сидящих промышленников.
— Как вы относитесь к войне с Германией и Австро-Венгрией? Мне не нужны пространные и обтекаемые ответы, мне нужно чётко понимать, насколько вы глубоко погружены в этот процесс. Я называю это не боевыми действиями, а именно процессом, так как здесь не только убийство людей, овладение или потеря территорий, но имеет место и финансовый интерес. – Андрей внимательно наблюдал за реакцией промышленников на его слова.
Промышленники переглянулись. Второв крякнул и, повозившись в кресле начал первый:
— Как и любой конфликт, война – это в первую очередь экономика, потеря людей, квалифицированных кадров, и здорового населения страны. Нам эта война по большому счёту не нужна, мы и так развивались неплохо за последние годы. Конечно, от государства нам поступают военные заказы, но развернуть их в полную мощь и перестроить заводы на выполнение этих заказов дело не в такие быстрые сроки. Тем более, например, для производства снарядов нам необходимы пороха, но некоторых компонентов у нас нет, и с этим мы столкнулись ещё в 1904–1905 годах. Это же касается и самой артиллерии, так как необходимо производить большое количество стволов разных калибров. И многие другие виды оружия, как например пулемёт «Максима», аэропланы, автомобильная техника. А последнее требует керосина, бензина или дизельного топлива, заводов, которые у нас есть, но мощностей их крайне недостаточно. Крайне мало мы производим стали, и это не «крупповская» сталь, наша качеством ниже. Ну и многие другие компоненты. То есть, что я хочу отметить, и думаю господа меня поддержат – война совершенно не вовремя и мы к ней не готовы.
— Я полностью с вами солидарен, Николай Александрович, – спокойно отреагировал Андрей. – А как бы вы отнеслись к тому, если бы Россия остановила войну с Германией? – его вопрос прозвучал жёстко.
Промышленники растерянно переглянулись. Рябушинский первый темпераментно отреагировал:
— Многие социалисты разных течений, большевики, меньшевики, эсеры только и говорят об этом. Это звучит в других слоях населения весьма непатриотично. Народ может и не понять этого. Другие же фракции в думе – кадеты, октябристы и прогрессисты весьма либерально относятся к этим событиям и требуют вести войну до победного конца.
— Я не говорю о том, чтобы штык в землю и все по домам. Абсолютно нет. Нам нужен мир с Германией против Англии. Воевать мы с бриттами не будем, да и не зачем. Они сами на своём острове загнутся, если мы, объединив усилия с Австро-Венгрией и Германией, принудим Францию прекратить бессмысленную войну за передел мира и создадим союз. И Андрей пересказал свою концепцию, высказанную им сегодня, но недоговорённую Государю. Но тут он продолжил развивать свою мысль:
— При этом экономика не рухнет, а останется на пике своего развития. Создадим рабочие места, новые производства, что приведёт к увеличению заработной платы и гарантий профсоюзов. Образование для всех обеспечивается законом. Школа в каждой деревне, и не церковно-приходская, а светская. Для этого нужно будет создать программу развития государства на двадцать лет вперёд. Главный вопрос – энергетика. Нам нужно будет создать сеть гидроэлектростанций. Эту идею выдвинет такой персонаж, как Ленин (Ульянов), ведь он станет главой государства после октябрьского переворота. Его план ГОЭРЛО позволит электрифицировать часть России. А нам нужны будут мощные электростанции, чтобы не на парý работали машины, а на электричестве, — Андрей долго рассказывал о возможностях привлечения западных специалистов и технологий в Россию.
Конечно, он не забыл упомянуть о реформе государственного строя и перехода его от монархии к конституционной монархии и создании двухпалатной структуры управления государством. Упомянул об отделении церкви от государства. Это вызвало бурю эмоций и споров среди промышленников:
— Главная задача на корню уничтожить попытки проведения очередных революций, так как это приведёт к Гражданской войне и интервенции, – закончил Андрей свою предлагаемую программу развития государства.
Родзянко слушал внимательно и предложил:
— Павел Иванович, для подкрепления своих слов, продемонстрируйте господам то синемá, что показывали мне, – Андрей понял, что Родзянко находится полностью на его стороне.
— Хорошо, Михаил Владимирович, я повторю детали событий с 1904 по 1945 год в этой голограмме. Далее во временных рамках 1945–2500 годы будет много непонятного для вас, что потребует длительных пояснений, так как это касается научных и технологических достижений. Меня же больше беспокоит более мелкие дела — Распутин, так как он свою роль сыграл по отношению к семье самодержца. Цесаревич сейчас не болеет и болеть больше не будет, только может быть простуда или какие-нибудь рядовые детские заболевания, поэтому в его услугах семья не нуждается. Надо предложить Государю плавно вывести Гришку из столицы куда-нибудь за город, выделить ему в пользование особняк. На законодательной основе предоставить ему солидное финансовое обеспечение (чтобы у него не требовалось принимать подарки от сомнительных личностей) и законодательно запретить ему находиться без охраны и покидать без неё своё жилище. Охрана должна предотвратить создание паломнического центра, и обеспечить блокирование его общение с царской семьёй, не допуская и, уж тем более, не превращая его в своего политического или военного советчика. Дело в том, что царица во время хронических неудач России на фронтах в начале1915 года, потребовала от генерала М. В. Алексеева, как начальника штаба Верховного главнокомандующего, допустить Распутина к участию в совещаниях штаба и «ему надлежало быть оком государя и стряпчим по делам государственным», как предписывал в своё время император Пётр I!
«Государыня, я подам в отставку и категорически отказываюсь от Ваших требований!» — возмутился тогда Алексеев. Императрица ему этого не простила, потому что это вызвало в ней жгучую ненависть к генералу, — продолжал рассказывать Андрей, но увидев полнейшее непонимание в глазах присутствующих в подтверждение своих слов запустил голограмму.
Промышленники смотрели с ужасом и интересом на все события, ожидающие их в будущем. В некоторых фрагментах они видели себя, даже видели даты своих смертей и причины их.
Закончив просмотр, Лианозов задумчиво резюмировал:
— Так вы за создание буржуазно-демократического государства с социальным уклоном, но во главе с монархом? Я правильно вас понял? – обратился он к Андрею.
— И с сильной прослойкой крестьянства в сельском хозяйстве, — начал разъяснять Андрей свою позицию. — Ведь Россия кормит практически весь мир продуктами сельского хозяйства. Вы правильно отметили с социальным уклоном, поэтому Председателем правительства нужно назначит Ленина с его группой. Он создаст сильное правительство. В Думу нужно также допустить всех социал-демократов, в том числе Бухарина, Каменева, Зиновьева, Рыкова. Они должны создать партию, но не большевистскую и меньшевистскую, а партию социалистов. Это будут две ветви власти — законодательная и исполнительная. Права сословий должны быть ограничены, и носить чисто номинальный характер без привилегий. Обновить МВД. Создать ВЧК, которое будет калёным железом выжигать противников развития государства, в том числе и преступность. Применять к преступникам смертную казнь и концлагеря – это касается преступного элемента, а не политических оппонентов. Сословные министры не будут принимать участие в управлении Империей. Может быть создана партия, которая будет отражать интересы сословий. Дума будет создавать Законы государства, то есть быть законодательной ветвью власти, а правительство будет являться исполнительной властью. Сенат может состоять из сословий, но в процентном отношении. Монарх будет отстранён от реальной власти и будет символом власти. Религия должна оставаться духовной основой государства, но не влиять на применение её в качестве политической силы. Провести приватизацию земель, принадлежащих церкви и передать их на основе торгов крестьянству. В школах останется преподавание уроков слова божьего, но они обязаны быть светскими. Если монастырь хочет обучать слову божьему, то это его право набирать учеников. Нужно готовить преподавателей для таких школ. Лозунг строительства нового общества должен звучать так: «Землю крестьянам, 8-ми часовой рабочий день на заводах, хлеб бедным, сильная армия – опора государства, промышленность – основа экономики». Отменить рабство, которое скрытно существует в деревне. Может переименовать Империю в Российскую Социалистическую Империю. Польша и Финляндия должны получить федерализм, — тут Андрей спохватился. — Я тут уже начал повторяться, — но не менее активно продолжил: — Тем самым мы обеспечим отсутствие революционных и освободительных движений. По своей сути власть перейдёт к власти капиталистов, но которые будут работать в рамках законодательства, созданного Думой и согласованного с Сенатом. Монарх будет утверждать принятые решения по процедуре, которая будет являться декоративной. Безусловно нужна Конституция государства и должен быть избран Конституционный суд.
Вам может показаться, что Российская Империя рухнула из-за наивного положения, что проблемы России заключаются в Распутине и его советах царской чете. Однако на самом деле царизм вошёл в состояние кризиса и рухнул не из-за Распутина и его советов, а из-за того, что не решил стоявшие перед страной социальные и прочие проблемы: крестьянское малоземелье, тяжёлое положение рабочего класса, затянувшуюся войну и политическая нестабильность государства. Возможна и слабость монархической власти. Империя рухнет тогда, когда элита имеет просто коллективную умственную немочь, тогда и возникают пять условий революционной ситуации. При этом революция сметёт и монархию, и элиты. Вы это смогли сами видеть в 1904–1912 годах, когда Россия находилась на гране уничтожения. Не хватило сил, чтобы сделать последний удар, и Империя могла рухнуть, – очередные пункты прожекта Андрей осветил уже более эмоционально.
Родзянко не садился в кресло и всё расхаживал за спинами сидящих. Коньячок лился нескончаемой струйкой, как и фрукты с шоколадом, лежавшие на столе.
— Радикально, но справедливо, – Банкир Каменка прокомментировал слова Андрея. — Есть много замечаний и дополнений по этой программе. А я так понимаю, что это программа, требующая дополнений и корректировки. Но, зная способности Думы заводить рака за камень, у меня возникают сомнения её реализацию. Я думаю, что нужно распустить Думу в этом составе и выбрать думу следующего созыва, но на условиях Конституции, разработанной группой юристов конституционного суда. Но в конечном итоге мне совершенно не важно какого цвета кошка, главное, чтобы она ловила мышей.
— Прошу иметь в виду, что выборы в следующую Думу нужно произвести всенародным голосованием, а перед этим провести всенародный референдум о изменении формы правления Государства, – добавил Андрей.
— Вы думаете, что простой крестьянин или крестьянка поймут, что от них требуется? – с усмешкой произнёс Второв.
— Для этого нужно разделить страну не только на волости, но и на избирательные пункты, создать избирательные бюллетени по количеству населения всей страны, вплоть до последнего чукчи или казаха на коне, – парировал Андрей. — В конечном итоге после референдума мы сможем подавит компрадорскую буржуазию, либеральную буржуазию, а создать буржуазию в условиях социалистического способа управления государством, то есть при помощи планирования экономики. – Это важное дополнение оказалось непонятным для промышленников:
— А как же свобода торговли, конкуренция, наличие рынка? – Рябушинский опять эмоционально вступил в диалог.
— Специфика нашего государства – наличие сельскохозяйственных ресурсов и сильной прослойки крестьянства, а также слабая промышленность, слабо развитие железных дорог в восточной части Империи, но в то же время наличие колоссальных ресурсов полезных ископаемых. То есть нам нужно вести развитие промышленности по нескольким направлениям: энергетика, добыча нефти и газа, их переработка, сталеплавильная промышленность, станкостроение, машиностроение, сельское хозяйство, добыча цветных и иных металлов. Остальные – вытекающие из этих грандиозных и прорывных направлений. Нам нужны специалисты в машиностроении, станкостроении, и энергетики, — Андрей эмоционально начал выкладывать свои аргументы.
— Ваши намерения похвальны, – заметил Второв, – Но для этого нужны средства, а мы сейчас в кредитах с Великобританией. И они нахально прут в Баку за нефтью, где наши казнокрады с радостью продают им самые лучшие земли с запасами нефти.
— Поэтому я и предлагаю прекратить все взаимоотношения с этим поганым островом, выслать посла и считать, актом объявления войны наличие британских миссионеров или их представителей на территориях, входящих в сферы влияния Российской Империи. Пора прекращать себя делать добренькими по отношению к этой гадюке – Великобритании. Они в Индии уничтожили тысячи сипаев, да и затем в 40-х годах заморят голодом почти пол миллиона индусов. А что они сотворили с Китаем, подсадив население на опий? И вообще, чего только они не творили в своих колониях с бесправными людьми – страшно вспомнить. Поймите, у нас разные культуры, и разное понимание ценностей, религии, – На сей раз Андрей не сдержал своих эмоций.
— Вы чрезвычайно осведомлены о действиях этого государства, – вставил Лианозов. – Тем не менее нам с ними приходится общаться.
— А можно и не общаться! – Андрей встал перед Лианозовым и развёл руками. — Признать, что мы не будем возвращать кредиты из-за того, что этот остров нанёс колоссальный ущерб нашему государству во время Крымской войны, во время русско-турецкой войны. Эти кредиты ни в какое сравнение не идут с издержками, понесёнными нами в период 1805–1880 годов. Пусть заплатят, а потом мы посмотрим, что с ними сделать.
— Не плохая идея. Но, на сколько я знаю, при проведении переговоров по урегулированию этих конфликтов, финансовые вопросы там тоже затрагивались, – Каменка поддержал разговор.
— Признать подписанные соглашения, как утратившими силу, в связи с форс-мажорными обстоятельствами, связанными с нежелательным вовлечением Российской империи в мировую войну. Для нас международное право не является приоритетом. Для нас приоритетом является право Российской империи и больше ничего, – это предложение возникло в голове Андрея неожиданно даже для него самого. – И вообще, почему русский солдат должен погибать за интересы Франции и корону Британии? Почему немецкий солдат должен погибать, воюя с русскими? Я не германофил, но я не хочу, чтобы русский народ терял своих лучших людей за чуждые Империи англо-саксонские интересы. Я по своему внутреннему настрою являюсь ястребом и англофобом.
Четвёрка при его словах переглянулась:
— Хотел бы с вами быть более откровенным. Мы тоже не являемся сторонниками войны. Но нам чужды социалистические теории всеобщего равенства и братства, мировой революции и прочей чуши. Для нас оказалось удивительным, что вы предложили в правительство не ряд промышленников и предпринимателей, а социалистов-революционеров. Ведь они носители всякой заразы и разрушения устоев Империи со своими дурацкими лозунгами, – выпалил Лианозов.
— Позвольте, господа, — перебил его Андрей — они нужны в правительстве, чтобы влить свежую кровь именно в промышленное производство. У них другие взгляды на развитие страны, что может нам пригодиться, если их вывести из тени и не допустить именно развитие революции. Ленин в 1917 году напишет свои «Апрельские тезисы», где чёрным по белому напишет о создании революционной ситуации. Он приедет на германские деньги в Петроград и учинит кровавый переворот с ещё большими кровавыми последствиями. Поэтому и нужно выбить этот стул из-под задницы германской разведки, заключив пакт о ненападении с Германией. Я думаю, что взаимных территориальный притязаний быть не может. Не проиграй Россия русско-японскую войну, нам бы и Дарданеллы с Босфором не представлялись бы необходимостью. А так нам нужен этот пролив, к чему мы и принудим Турцию. Есть вариант о совместном владении этим проливом, или сделать его международным под протекторатом России. Выйдя из войны, мы сохраним мощь России. Но народу нужно объяснить, что мы это делаем для того, чтобы сделать Россию мощной державой, усилить роль России на международном уровне и удушить этот клочок земли в Атлантическом океане, как рассадник интриг и провокаций, — решительно махнув рукой, закончил Андрей.
— Из предоставленного вами синемá, я бы даже это и не назвал этим словом, а кстати, как вы у себя называете этот вид лицезрения, когда люди, как живые, только потрогать из нельзя. И без плёнки и аппарата, голоса звучат? – поинтересовался Рябушинский.
— Мы называем это голограмма, – коротко ответил Андрей.
— Так вот, из представленной вами голограммы нам, по крайней мере мне оказалось понятно, что Россия одной революцией не отделается. Нам предстоит серьёзный разговор с Николаем Александровичем. Но мы сами не можем идти в лоб к нему, нужна поддержка военных. Надо с ними поработать, ведь они управляют армиями. Вы более или менее понимаете исторический момент и знакомы с нашим генералитетом. Кого бы вы могли порекомендовать, чтобы мы получили поддержку у военных? – Рябушинский вопросительно посмотрел на Андрея, ожидая его ответа.
— Павел Павлович, мне больше всего импонируют несколько человек — Кутепов, Колчак, Деникин, Юденич, Алексеев, Краснов, Корнилов, – откровенно признался Андрей, вспомнив преданность этих людей Государству.
— Да уж. Весь цвет русского генералитета, действительно генералы, преданные Богу, Царю. и Отечеству, – подытожил Второв. – Вам придётся встретиться хотя бы с тремя из них. Как вы считаете господа? – и он обратился к остальным промышленникам. — Я считаю, что необходимо под эгидой Алексеева собраться со всеми генералами и показать им голограмму с их историей. Думаю, что этого будет достаточно, чтобы склонить их в пользу заключения пакта о ненападении с Германией. Вам также, как мне представляется, потребно будет выехать инкогнито в Германию, дабы провести переговоры с Вильгельмом Кайзером, а затем в Швейцарию, или где там Ульянов со своей камарильей пиво пьёт, встретиться с ним и провести переговоры. Надеюсь также, что вы сможете убедить Государя встретиться с нами, и мы сможем добавить ещё несколько весомых промышленников, придерживающихся наших взглядов. Михаил Владимирович, надеюсь, вы сможете организовать встречу Павла Ивановича с военными? – Второв перевёл взгляд на Родзянко.
— План хорош, не скрою, – пряча улыбку в усах, ответил Андрей.
— А теперь, Павел Иванович, ответьте на интригующий нас вопрос. Кто вы такой в вашем мире? – Нетерпеливо поинтересовался Лианозов.
Андрею ничего не оставалось, как коротко рассказать, кто он есть в его мире, и откуда он прибыл.
— Весьма и весьма прелюбопытно, – разливая коньяк по рюмкам произнёс Второв. – То есть в вашем мире вы Император? Правильно я вас понимаю?
— У нас нет монархии. У нас есть похожее на республику государство с теократическим оттенком. У нас нет товарно-денежных отношений, у нас общество равных возможностей. Нет ни бедных, ни богатых, у нас есть люди, которые нужны обществу во всех своих ипостасях.
— А как долго вы собираетесь у нас прибывать? По мере развития ситуации или у вас есть конкретная дата отбытия? – уже интересовался Родзянко
— Скажу честно, за мной прилетят в 1917 году, вероятнее всего с июля по ноябрь. Точную дату назвать не могу. Всё зависит от правильно проложенного маршрута звездолёта «Venätór». Я сейчас не знаю, в какой они галактике, вероятнее всего в созвездии Паво галактики Кондор. По крайней мере план установки маяков разрабатывался в этом направлении. Да и свернуть пространство они смогут не раньше января 1917 года, – Андрей вошёл в раж, но увидев напряжённые взгляды промышленников, направленные на него, осёкся:
– Простите господа. Немного увлёкся, — стушевался он, увидев полные непонимания взгляды вновь вспомнив, что эти сведения до данных господ ещё не дошли.
Время приближалось к десяти вечера. Промышленники, поочерёдно посмотрев каждый в свои золотые часы, принялись говорить о том, что пора и честь знать.
Церемонно распрощавшись с хозяином квартиры на Фурштатской улице, 20, они впятером вышли на улицу.
Вечер стоял прекрасный – тёплые волнообразные движения ветра, чёрное небо, покрытое покровом бриллиантовых заколок-звёзд, такими близкими и далёкими, запахами Петрограда, отдалённым шумом Литейного и ласковым шелестом невской волны, бившейся о мрамор Воскресенской набережной.
Добравшись до своей Бармалеевской, Андрей вышел из экипажа и стремительным шагом направился к дверям парадной.
Открыв своим ключом дверь, он зашёл в квартиру. В коридоре его уже ждала Пелагея. Она радостно приветствовала его:
— Андрей, ты сейчас вовремя, и я очень рада тебя видеть. Ужин готов, как ты и просил, – она не знала куда деть руки, казалось, что она еле сдерживает своё непреодолимое желание подбежать к Андрею, обнять его и расцеловать, но Андрей опередил её. Подойдя к Пелагее, он обнял её и поцеловал в щеку:
— Я сейчас умоюсь, приведу себя в порядок и будем ужинать. Принеси мой халат, пожалуйста, — вежливо попросил он.
Пелагея, не ожидав такой реакции, вся раскрасневшаяся, бегом кинулась за халатом. Приоткрыв дверь ванной, она через образовавшуюся щель просунула халат Андрею, и он, взяв его, закрыл дверь.
Выйдя свежим и в хорошем настроении, они сели за стол и начали ужинать. Пелагея могла похвастаться своими кулинарными способностями, потому что готовила так, как любил Андрей. Ему всё нравилось в её стряпне, и хозяйка из неё получалась хорошая.
Почитав после ужина газеты и немного отдохнув, Андрей решил посмотреть более внимательно библиотеку и прошёл в неё.
Для себя он нашёл Некрасова, Пришвина, Гоголя, Толстого, Достоевского и Чехова. У него открылось широкое поле деятельности вновь перечитать классиков, пока позволяло время. Первое, что он взял – это роман Достоевского «Бесы». Зачитавшись, он даже не заметил, как заснул.
Очнувшись от забытья, он посмотрел в окно. Ещё стояла ночь и, обнаружив, что до сих пор всё ещё лежит на диване в халате, но заботливо укрытый пледом, перешёл в спальню, разделся и вновь погрузился в сон.
Проснулся Андрей утром часов в десять в прекрасном расположении духа и от того, что до него донеслись запахи из кухни. Пелагея жарила то ли блины, то ли оладьи. Он встал и тихо вышел из спальни. Пелагея, увлёкшись приготовлением завтрака, не услышала, как он подошёл к ней сзади и тихо произнёс:
— Доброе утро, Пелагеюшка…
От неожиданности она вздрогнула:
— Господи! Андрей! Как Вы напугали меня до смерти!
— Ладно не обижайся, — усмехнулся Андрей, увидев реальный испуг в её глазах. — Давай сегодня позавтракаем и поедем кататься по Петрограду. Давно я этого не делал. Всё как-то не досуг было. То времени не хватало, то желания. Да и в моё время народу на улицах, машин, трамваев, автобусов и троллейбусов кучами ходило, поэтому я чаще в метро ездил. И быстро, и дёшево.
— Вы мне потом расскажите по дороге, что такое автобус и как вы там назвали ещё…, ну в общем обо всех механизмах, что возят людей. Хорошо? А сейчас идите в ванную, приводите себя в порядок и за стол, – полушутя и полувсерьёз, скомандовала Пелагея.
— Слушаюсь, Ваше высокоблагородие, – шутливо поддержал её Андрей.
Прогулка в экипаже прошла великолепно. Никогда Андрей не испытывал такого блаженства от старого Петрограда, хотя и заметно потрёпанного войной.
— А сейчас мы с вами, Пелагея, поедем в ресторацию «Медведь», что на Большой Конюшенной. Можем же мы себе позволить немного кутнуть. А?
— Ну, что вы Андрей, я же не для ресторации одета. Да и не ходила я ни разу в такие заведения, их же всё дамы непристойного поведения посещают. Стыдно мне. Не привыкла я, – начала отговариваться Пелагея, хотя в душе всегда хотела сходить в такое заведение, не в трактир, где пьяные морды сидят, да мухи летают, а в такой, где всё красиво. Она однажды в синематографе видела такой.
— Всё в самом лучшем виде будет. Мы займём столик не по середине, а так, чтобы мы не бросались в глаза. Хорошо? – уговаривал её Андрей, да и уговаривать не стоило.
Пелагея покапризничала только ради приличия. Её сердце забилось от того, что она зайдёт в ресторацию вместе с красавцем подполковником и все будут на неё глазеть, но получилось совсем не так как ей представлялось.
Подъехав к ресторану, где на пороге их встречало чучело медведя с тарелкой в лапе, метрдотель встретил их с поклоном:
— Желаете отобедать, господин подполковник? Где желаете присесть? У нас есть прекрасные свободные места, – и повёл Андрея с Пелагеей по ресторану.
Андрей указал на столик в левом дальнем углу, стоявший рядом с зелеными пышными декоративными растениями, как в оранжерее:
— Тебя устраивает этот столик, дорогая? – обратился он к Пелагее.
Пелагея уже взяла себя в руки и томно протянула:
— Вполне, дорогой.
Метрдотель подозвал официанта и тот мигом принёс меню, но, прежде чем подлетел официант, он успел рассказать о том, какие блюда сегодня самые свежие и какие требуют особого внимания для гурманов.
Прослушав и прочитав меню, Андрей сделал достаточно объёмный заказ, позволявший им находиться в ресторане достаточно долго. Пелагея думала, что ресторан забит до отказа, что здесь играет музыка и пляшут девицы, высоко задирая ноги и показывая свои интимные места. Но этого она не увидела и то ли разочаровалась, то ли вздохнула спокойно, так как ей не придётся краснеть от такого стыда.
Посетителей в ресторане находилось не так уж и много, и никто на них не обратил внимания, что тоже разочаровало Пелагею.
«Но ничего, в следующий раз они обязательно на меня обратят внимание, когда я надену своё лучшее платье и сделаю причёску а-ля Клео де Мерод. И все тогда точно упадут», — мечтала она.
Тем временем официанты приступили к обслуживанию, и на столе уже красовались аппетитные салаты, закуски, графин можжевеловой водки и малиновая наливка, заказанная для себя Пелагеей.
Они долго сидели и вкушали прекрасную пищу. Андрей попросил рассказать Пелагею о себе, своей семье, детстве, своих подругах и вообще о жизни. А та ничего не скрывала и рассказала, как говорится, всё как на духу. Не поведала она только об интимных делах, так как посчитала это постыдным и порочащим её. Да и для Андрея это не представляло никакого интереса и любопытства.
Закончив свой рассказ, Пелагея в свою очередь попросила Андрея рассказать о себе, о его жизни на другой планете и поинтересовалась, видел ли он Бога.
— Ну, Гóспода нашего я не видел, — усмехнулся от её наивного вопроса Андрей, — вероятно, он находится в каком-то одном из двадцати шести измерений. Туда у нас нет сил пока добраться. Мы смогли пройти только до шестого измерения, и то это пока только опыты.
Конечно, Пелагея не поняла, о чём говорил Андрей. Но она слушала его очень внимательно, но неожиданно спросила:
— А у тебя тоже есть семья на твоей Патере?
Андрей от её вопроса осёкся.
«Считать ли Загинý и Олега своей семьёй?» — подумалось ему, поэтому спокойно ответил:
— Понимаешь, мне трудно сказать, семья это или нет. По законам нашего общества мы семья, так как сын рождён от нас, но не тем привычным способом, знакомым тебе, а методом, принятым в нашем мире, то есть в пробирке. И поэтому мне трудно переубедить себя в том, что это моя настоящая семья. Хотя Загинá любит меня по-своему, по тем принципам, выработанным веками и с перешитыми мозгами в отношениях между мужчиной и женщиной, и она любит нашего сына. Я пообещал ей, зная, что я, возможно, больше не вернусь на Патеру, поэтому в память обо мне у неё остался сын. Но у меня мои родные, настоящие родные, остались в другом времени, хотя они ещё и не родились, как и их родители, вот их я и считаю своей семьёй. – Андрей задумался и с нежностью в голосе продолжил: — У меня есть дочь Аня, самая младшая, и два сына. Они в том времени уже взрослые. Поэтому я себе не позволяю иметь каких-либо других семей и женщин, а тем более детей. Я действительно не знаю, попаду ли я когда-либо в моё настоящее время. Увижу ли я их когда-нибудь. Я в этом путешествии хотел попасть в своё время, но мои навигаторы ошиблись на какие-то пару тысяч парсек, и мы не смогли войти в нужный канал времени. Поэтому я здесь и сейчас.
Пелагея слушала его завороженно и порой чисто по-женски вздыхала. Выслушав Андрея и собравшись с духом, смотря блюдо из городской ветчины в кленовой глазури с прекрасными овощами гриль, не поднимая глаз, она прошептала:
— Андрей, мне стыдно признаться, — при этом она залилась краской, и слёзы чуть ли не текли у неё из глаз. — Я ношу ребёнка под сердцем от Павла Ивановича, не от вас, а того, другого, — она подняла глаза на Андрея пытаясь найти в них понимание и тут же заверила его: — Нет, это не ошибка. Мы с моим женихом не могли этого сделать. И как мне сейчас быть, я не знаю. Вытравить ребёнка? Но ведь я могу больше и не быть на сносях и сломать себе жизнь навсегда. И кому я тогда буду нужна? — При этой исповеди Пелагея чуть ли не зарыдала.
Андрей, выслушав её понял весь ужас положения, в котором оказалась Пелагея. Жених от неё откажется и её будут считать гулящей женщиной, связавшейся с подполковником, только что потерявшего жену, а служанка уже понесла. Порочный круг замкнулся.
И теперь встал вопрос — что делать?
«Прежде всего нужно успокоиться», — решил для себя Андрей и, взяв паузу, выпил рюмочку.
— Ты, Пелагея, возьми себя в руки, — принялся он успокаивать расстроившуюся женщину. — Не надо слёз и не надо предпринимать неверных шагов. Ребёнок всегда в радость. Я не оставлю тебя в беде. Какой срок? Когда ребёнок должен появиться на свет?
— Через шесть месяцев. — Закрыв рот платком, Пелагея уже приготовилась демонстрировать реки соплей, фонтанировать слезами и истериками.
— Значит так, ребёнок будет похож на Дробышева, отбрыкаться мне не
удастся. Поэтому придётся мне его признать, как Дробышева. И как Дробышев я
вынужден буду жениться на тебе, — начал он излагать свой план, но тут же предупредил: — Но учти, что я в облике Дробышева, и поэтому, как Андрей, я не твой муж. Остальные условия остаются прежними. Если ты согласна, конечно, — Андрей при этом наблюдал за реакцией Пелагеи на свои слова.
Та растерянно и удивлённо смотрела на Андрея:
— Ты не шутишь, Андрей? Ведь это же невозможно! У меня мещанское сословие, а вы офицер! – при этом она действительно не понимала, как люди низшего сословия могут выходить замуж за людей более высокого сословия – военного.
— Сколько сплетен обо мне и о вас я услышу, сколько грязи выльется на нас! – Запричитала Пелагея.
— Ты бы не выдумывала ничего, а то сразу паника, да истерика, — попытался успокоить её Андрей. — Всё будет нормально, — заверил он расстроившуюся Пелагею. — Свадьбу назначим на эту субботу, — и уже весело подбодрил её. — Приготовься – свадебное платье, туфли, фата, что там положено ещё. Гости, ресторан, церковь, молитвы там надо знать, а я не знаю. В общем, готовься. Я буду занят эти дни, так что без меня всё это делай. Деньги я дам. Да и платья закажи себе не только свадебное, но и на выход. Туфли подбери себе тоже не только на свадьбу. Скоро холода. Купи себе какую-нибудь шубу, на ноги что вы там носите – не знаю. Чулки, подвязки, ну, в общем, всё необходимое, но смотри цены – не шикуй в различных бутиках, — щедро распорядился Андрей. — Выбери, в какой церкви будем венчаться. Папеньку с маменькой и родственников пригласи. У меня друзей нет,
поэтому я приглашу кого-нибудь из своих знакомых. Может даже Гришку Распутина, — усмехнулся Андрей. — Точно, его и позовём, будет шафером. Вот уж точно против тебя сплетен не будет, и венчать нас будет епископ Гермоген. Как ты смотришь на это? – Настрой Андрея вселил уверенность в Пелагею, и она, не зная, что и сказать, сидела окаменевшая, вся бледная и широко открытыми глазами смотрела на Андрея, не верившая в своё счастье.
— Я согласная! — выпалила Пелагея, приложив платок к носику, едва сдерживая слёзы от счастья, неожиданно свалившегося на неё.