Купить книгу можно Я — подводная лодка — купить книгу в интернет-магазине МОРКНИГА по лучшим ценам! (00813765)
РОССИЯ В ГЛУБИНАХ
От автора
Вот уже сто лет в глубинах морей пребывает, подобно подводному граду Китежу, некая часть России в лице тысяч моряков-подводников. Они обосновались под водной толщей океанов хоть и не без риска, но с известным комфортом — несут вахты у ядерных реакторов и скоростных турбин, смотрят видеофильмы и правят рулями глубины, пекут в электропечах пироги и измеряют толщину льда над головой, парятся в сауне и вслушиваются в звуки бездны, пишут письма и чертят на картах штурманские прокладки…
Историкам, психологам, аналитикам ещё предстоит объяснить, почему в XX веке российский флот устремился в подводное пространство и там в виде великой подводной армады обрел свое главное морское могущество — небывалое за триста лет отечественного военного мореплавания. Ни одна великая морская держава не имела такого подводного флота, как Советское государство в годы Холодной войны, — ни по числу кораблей, ни по скорости хода, ни по глубине погружения, ни по выносливости экипажей. Можно сколько угодно осуждать советский флот за его «агрессивность», но не надо забывать, что у каждого времени есть своя военная логика. И в логике противостояния с мировыми морскими державами сильный океанский ракетно-ядерный флот был для СССР исторической неизбежностью. Он и теперь после многолетнего варварского «реформирования» остается вторым флотом мира по своей ударной ракетно-ядерной мощи.
Кто-то из энтузиастов подсчитал, что за ХХ век в России (и в СССР) было построено 1027 подводных лодок. Из них погибло 115 единиц: 89 в ходе войн, 13 в мирное предвоенное время и столько же в послевоенные годы. Десятки тысяч моряков прошли через отсеки субмарин. Сотни остались в них навсегда. Но что мы знаем о них, об их службе?
Что мы знаем об этой подводной России? Есть дюжина хороших книг и несколько средних фильмов. Трагедия атомного подводного крейсера «Курск» вольно или невольно вызвала в российском обществе интерес к своему подводному флоту. По экранам прошла волна телепередач, вышли в свет книги о жизни подводников. Жаль, что ещё не снят фильм, такой же доскональный и честный, какой сняли немцы о своих подводниках — «Das boot» («Лодка»).
Мне повезло встретиться с «последними могиканами» русского дореволюционного флота: мичманом Альфредом Бекманом и последним гардемарином Морского корпуса Борисом Лобачом-Жученко. Мне посчастливилось близко общаться с героями войны на морях адмиралом флота Георгием Михайловичем Егоровым и адмиралом Гордеем Ивановичем Левченко, вице-адмиралом Григорием Ивановичем Щедриным и командирами подводных лодок фронтовых времен Петром Грищенко, Михаилом Грешиловым, Георгием Васильевым… Но я не успел расспросить и записать первого командира первого отечественного атомохода капитана 1-го ранга Леонида Осипенко. Он умер в 1999 году. Теперь можно только пройти по его улице в самом подводницком городе срединной России — Обнинске. Я не успел наговориться с подводным Магелланом советского флота адмиралом Вадимом Коробовым в его сокольническом госпитале и великолепным рассказчиком адмиралом Владимиром Сидоровым.
Я многого не успел… Сколько их, нерасспрошенных, незаписанных ушли, как выражались моряки старого флота, «ниже земной ватерлинии».
Мне бы слушать и слушать морские рассказы вице-адмиралов Сергея Симоненко и Николая Пахомова, адмирала Валентина Селиванова и вице-адмирала Рудольфа Голосова, капитанов 1-го ранга Владимира Прудникова, Евгения Невяровича или мичмана Михаила Лесника, чудом вышедшего с затонувшей подводной лодки К-429… Да где взять эти блаженные часы для роскоши человеческого общения… Не успеваю. И может быть, уже никогда не успею. Но знаю и вижу, что флот заговорил. Заговорили те, кто был обречен на молчание по подписке. Написал и выпустил в свет несколько интереснейших книг из жизни подводников и флотских разведчиков контр-адмирал в отставке Анатолий Штыров, титанический труд представил на суд общественности историк контр-адмирал Георгий Костев — «Военно-морской флот страны 1945-1995 гг.», неизвестные страницы истории послевоенного флота приоткрыл и контр-адмирал Владимир Лебедько, флотская мемуаристика пополнилась содержательными книгами адмирала Аркадия Михайловского и адмирала флота Ивана Капитанца… Но как много ещё не сказано, не написано.
Была такая славная традиция на старом флоте — командиры кораблей почитали за долг перед грядущими поколениями оставлять записки о своих походах и плаваниях. Худо-бедно, но из командирских книг можно составить целую библиотеку, каждая из них — печатный или рукописный памятник своему кораблю, экипажу, своим сотоварищам. Однако сколько бывалых моряков пребывают в подобном долгу. Одним недосуг, других страшит белый лист и непривычный труд.
Даже после общения с множеством бывалых подводников — командиров атомарин и командиров подводных дивизий, после расспросов многих ветеранов, бесед с историками флота я был поражен, узнав между прочим, что в 1958 году дизельные подводные лодки ходили из Арктики в Антарктиду и дошли до 40-й параллели. Это дизельные-то лодки! Из Арктики в Антарктиду — через всю Атлантику, в 1958 году — ни кондиционеров, ни надежных систем навигации… Не поверил сначала. Стал наводить справки о командирах. Вроде бы и не бог весть какая древность — 50-е годы. Но уже — история, новейшая, но история. Я не поверил своей удаче, когда мне сказали, что командир одной из тех легендарных субмарин Б-82 Геннадий Николаевич Швецов живет в Питере… Полдня ушло на поиски его адреса по «телефонной цепочке», и вот, наконец, в трубке женский голос:
— Да, это квартира Швецовых… Геннадий Николаевич дома. Но вряд ли он сможет вам что-то рассказать. Он пережил инсульт… Память отказала начисто.
Увы, и сын его тоже не смог ничего рассказать о давних походах отца. А вскоре я прочитал в «Морской газете» имя Геннадия Швецова в черной рамке… А подводная лодка, подобная Б-82, реликтового ныне 611-го проекта, сохранилась лишь в нидерландском городе Хелдере. Именно там подлодка Б-80, частица нашей истории, стоит как плавучий музей. В его бы отсеках портрет Швецова поместить…
Выяснилось, что у Швецова был дублер — вторым командиром на Б-82 ходил тогда ещё капитан 2-го ранга Константин Киреев. Он жив! Еду к нему.
Константин Константинович Киреев обитает в пятиэтажной желтой «хрущобе» на углу улицы Счастливой и бульвара Новаторов. Был он когда-то и новатором, и счастливым. Теперь стар и забыт. Окривел на «перископный» глаз — глаукома.
Принимал он меня в крошечной комнатке-каютке — два на два метра, я в таких и не бывал ни разу. А в комнатке — умные книги да карта с прокладкой невероятных подводных маршрутов — на атомоходах таких не делали — из Полярного да вокруг Австралии ходили… Поверх книг — черная суконная пилотка с советским «крабом».
Киреев — один из командиров Карибского кризиса. Только ходил «под Америку» не через Атлантику, а через Тихий океан — к Гавайским островам, к базе ВМС США Пирл-Харбор. Всего в тех горячих событиях принимали участие 6 советских подводных лодок: четыре ходили из Полярного, две — с Камчатки. Американцы сумели поднять три. Три сумели сохранить свою скрытность. Киреев оказался в числе неуловимой троицы. Слава богу успел кое-что записать.
Мальчишки нынешнего столетия будут плакать от зависти к ним капитанам Немо XX века. Теперь когда ещё кто пойдет в подобные дали и глуби…
Как часто мы нелюбопытны и невнимательны к тем, кто пока ещё рядом и кого мы потом с удивлением будем созерцать на портретах в энциклопедиях, в барельефах мемориальных досок… Кто из нас, молодых офицеров, служивших на 4-й эскадре дизельных подводных лодок, знал, что наш грозный начальник штаба контр-адмирал Иван Паргамон был одним из тех, кто первым стрелял ядерной торпедой под водой, кто первым испытывал на своем корабле последствия ядерных взрывов? Только в прошлом году, спустя четверть века, удалось поговорить с ним, и то накоротке.
Подводникам 50-х годов не повезло в истории. Когда они совершали свои немыслимые походы и творили невероятные дела, запускали из-под воды ракеты, ходили под лед, все их рекорды, свершения, достижения, равно как и трагедии, были покрыты мраком секретности. Потом, когда эта пелена рассеялась, рассказывать о том, что было, стало некому: тот, кто знал, все унес с собой, у этого в старческих немочах угасла память, у третьего был неплохой архив, но сгорел вместе с дачей… Вести дневники в те годы категорически запрещалось, фотографировать тоже, в письма — ни полслова о подводных делах. Не позавидуешь историкам нашего флота, которые будут изучать середину ХХ века: кружево из белых пятен поджидает их…
Печальный парадокс: судьбу офицера царского флота легче проследить по архивным материалам, нежели судьбу советского офицера. Культура военно-архивного дела до революции была несравнимо выше, чем сегодня. Никогда не забуду, как ругался начальник Гатчинского архива ВМФ СССР, когда вместо копировальной техники, которую он заказывал в своем главке, ему прислали три аппарата для уничтожения секретных бумаг. Проще уничтожить документы по акту, чем их хранить.
Вот почему так важно расспрашивать и записывать сегодня тех, кто ещё жив и может что-то рассказать об уникальной и героической жизни россиян в глубинах морей и океанов. Тысячу раз прав был Константин Симонов, когда говорил своим коллегам: «Никто не имеет права сказать, что знает войну досконально. Каждый из нас знает какую-то её частицу. Войну в целом знает народ, и народ надо расспрашивать о войне…» Надо расспрашивать народ, прежде всего флотский народ, о той беспримерной почти сорокалетней Холодной войне в Мировом океане.
Нужна экспедиция в память флота — целенаправленная, оснащенная оргтехникой, а главное, составленная из людей неравнодушных и небезразличных к истории родного флота. Таких, как капитан 2-го ранга Виктор Лавров в Архангельске и капитан 1-го ранга Игорь Кравцов в Северодвинске, капитан 1-го ранга Константин Шепотов, Владимир Фотуньянц и Александр Смирнов в Санкт-Петербурге, Владимир Верзунов в Таллинне и Андрей Лубянов в Севастополе… Такие энтузиасты есть в каждом российском городе, не обязательно морском и портовом. Беда, что каждый работает сам по себе, а нужны экспедиция, совместный поиск.
Книга, которую вы сегодня держите в руках, лишь в малой степени восполняет пробелы нашей «подводной истории». Один из её разделов посвящен секретным морским операциям времен Холодной войны. Это тот фон, на котором действовали наши подводные лодки в океане и Средиземном море более сорока лет.
В Америке уже отметили столетие своего подводного флота.
Российские же чиновники укоротили историю отечественного подводного плавания на несколько лет. Обидно. Определяя год столетнего юбилея, они исходили из царского указа о создании Учебного отряда подводного плавания в 1906 году, забыв, что первая боевая подводная лодка «Дельфин» была построена и сдана флоту в 1903 году. Уже к началу 1905 года на Дальнем Востоке был сформирован Отдельный отряд миноносцев — первое соединение подводных лодок. А 28 апреля 1905 года в бухте Преображенья, что в 70 милях от Владивостока, русские подводные лодки «Дельфин», «Сом» и «Касатка» впервые в мире вышли в атаку на японские корабли. Так почему же мы должны отмечать столетие своего подводного флота аж в 2006 году? Что это, как не казенный произвол над историей?
Будем надеяться, что жизнь сама расставит все точки над «i». Тем более что фактически в России уже начали отмечать знаменательную дату не обильными застольями, а реальными делами. Так, 4 декабря 2001 года российскому флоту была передана крейсерская подводная лодка «Гепард», сразу же ставшая рекордсменом по части бесшумности.
А 16 сентября 2001 года на берегу озера Разлив, что под Сестрорецком, моряки торжественно открыли часовню Святого Николая Чудотворца. Именно в этом озере ровно 280 лет назад было испытано первое «потаенное судно», прообраз подводной лодки, созданный подмосковным крестьянином Ефимом Никоновым. В часовне поставлены памятные доски с названиями всех погибших в ХХ веке российских и советских подводных лодок.
В Гаджиеве, на флотилии атомных подводных лодок Северного флота, прошел первый фестиваль флотских бардов. Это тоже небывалое в своем роде событие. Моряки поют, когда очень трудно. Сегодня, после гибели «Курска», очень трудно… Может быть, поэтому появились новые — прекрасные — песни о море и моряках. Вот и в название этой книги легла строчка из популярной подводницкой песни: «Я — подводная лодка!» А дальше такие слова:
Днем и ночью стучит Дизель — сердце мое стальное.
Я — подводная лодка.
Но мне без людей не прожить.
Эта книга о людях в отсеках подводных лодок и о судьбах кораблей. И посвящается она Столетию подводного флота России.