Блытов В.А. Уроки флотской службы. Урок 1. Как стать морским офицером?

Воровство на корабле

Стать настоящим морским офицером, все знающим, все умеющим: способным повести за собой доверяющих тебе подчиненных, правильно командовать ими, уметь правильно понимать и выполнять все поставленные задачи, содержать в боеспособности свое вооружение и объекты – это большая наука. Наверно это не все, что должен делать настоящий морской офицер, служащий в плавсоставе. Недаром на флоте говорят, что лейтенант знает все и ничего пока не умеет, старший лейтенант знает все и что-то уже умеет, капитан-лейтенант знает и умеет все, капитан 3 ранга все еще умеет, и что-то еще знает, капитан 2 ранга что-то умеет и уже мало знает (забыл), капитан 1 ранга ничего не умеет и ничего не знает, но командует. Это такая шутка, а как в каждой шутке есть доля правды, видимо и в этой шутке может встретиться правда.

Когда я уезжал служить на Черноморский флот, то пожилой (почти 50 лет по нашим нынешним меркам – это совсем молодой офицер, но уже собирающийся на пенсию), прошедший войну, капитан 1 ранга из штаба Балтийского флота мой отец говорил мне:

«Запомни сын, ты вроде все знаешь, но это обманчиво. На корабле тебе придется учиться всему заново. Пока молодой учись у своих старшин – они умеют многое, но все зависит, как тебя поставишь, если поставишь правильно, то старшины всему научат. Меня, молодого лейтенанта, учили старшины эсминца «Незаможник», уже к 1943 году увешанные орденами и медалями. Учился быть офицером у более старших офицеров. Они тоже могут многому научить. И благодаря этому стал морским офицером. У тебя все впереди и все зависит от того сможешь ты это сделать или нет. Не задавит тебя гордыня, что чему-то учишься у своих старшин? Учись. Лишних знаний и навыков в морской службе не бывает в нелегкой морской службе. Порой значительные мелочи могут значительно повлиять на твою службу. И запомни, что в службе есть три принципа – не потерять человека, не потерять оружие, не потерять секреты. Остальное все простят».

Выслушал я наставление отца и поехал служить на Черноморский флот.

Назначен был служить на противолодочный крейсер с громким именем командиром группы специальной радиосвязи.

И тогда понял, как был прав Аркадий Райкин в своей миниатюре «Забудьте все, чему учили в школе и слушайте сюда».

Оказалось, что все не так просто, как кажется.

На молодого офицера свались сразу куча обязанностей и забот. Это сдача зачетов на допуск обслуживанию своего заведования, допуск к командованию группой и боевой частью связи (в отсутствие командира БЧ-4 на борту), допуск к несению дежурства по связи крейсера, допуск несения вахты у трапа, допуск к несению ходовой вахты. Плюс проведение с личным составом БЧ-4 политзанятий, политинформаций, занятий по специальности, занятий по общей подготовке, тренировок по специальности, тренировок на боевом посту, руководство учениями в группе и боевой части по борьбе за живучесть технических средств, борьбе с пожарами, борьбе с водой. Плюс к этому вахты, подвахты, дежурство, ремонт неисправной техники, получение имущество на складах, сдача в завод связи неисправной техники, которую сам не смог ввести в строй, получение из ремонта, приборки, объекты, заведования, несение вахты подчиненными, дальние походы, боевые службы в Средиземное море. Уступать свою каюту, прибывающим с берега начальникам и жить месяцами на боевом посту с подчиненными. И это далеко неполный перечень всего, что должен делать на корабле постоянно командир группы. Про берег первый год службы в плавсоставе даже пришлось даже забыть от слова совсем.

И многим вопросам пришлось, как советовал отец, учиться у своих подчиненных старшин. Не гнуть пальцы, что офицер, а засучив рукава работать вместе ночами и делать, то, что должно, чтобы получилось, как надо.

Хочется вспомнить несколько случаев. Большой коллектив БЧ-4. 60 матросов радистов, радиомехаников, механиков и радистов специальной связи, радистов радиоразведки, трансляторщиков, сигнальщиков. Больше только группа движения БЧ-5. Кубрик большой, где живут все 60 человек, умывальник, гальюн. Система питания – бачкование в кубрике (столовых тогда еще не было). Политзанятия и остальные занятия всей боевой части связи тоже в кубрике. Удобно.

В один из дней рано утром пришел ко мне молодой матрос – радист. Весь в соплях, слезах, явно расстроенный до нельзя.

— Товарищ лейтенант у меня часы украли. Подарок отца.

Взрослый человек — мужчина и плачет. Сложно понять. Я понимаю, что тоже расстроился бы если бы у меня пропали часы – подарок отца. Но плакать я бы не стал. Переживал бы, конечно, но не плакал бы. Слез не было, даже когда в драке в 7 классе сломали нос. Была злость и желание отомстить.

— Ладно рассказывай, как это случилось? – спросил я рыдающего матроса еще не зная, что делать и как, — какие часы — марка, ремешок, были ли особые приметы – спросил я, пытаясь найти концы, — может они подписаны как-то? – осторожно спросил я

— Часы «Слава» с календарем. Дата и месяц показывают в окошке. Светло-коричневый ремешок. На обратной стороне подписано «Мастеру Севастьянову за отличную работу». Севастьянов мой отец. Он мне подарил их, когда уходил в армию.

Мне отец, перед отъездом на флот, тоже подарил врученные ему часы в штабе Балтийского флота с дарственной надписью от комфлота.

— Понятно. Напиши все на листе на мое имя – сказал я ему, думая, что и как надо сделать.

Роняя слезы, матрос стал записывать на бумагу, то, что он считал необходимым.

Если, честно говорить, то противно было смотреть на плачущего матроса. Таких матросы на кораблях не любят и порой даже издеваются над ними, наслаждаясь слезами. Это я знал. Мужик должен быть до конца мужиком. А моряк должен быть мужиком вдвойне. Такая профессия у нас.

Наконец с третьего раза он написал, то, что я хотел.

Я внимательно перечитал «рукотворное творение» плачущего матроса.

Из «творения» я понял, что после физзарядки он пошел умываться в умывальник. В умывальнике снял часы и положил рядом с мылом. Когда закончил мыться, то его кто-то отвлек и он забыл забрать часы. Обнаружил, что нет часов уже только после подъема флага. Прибежал в умывальник – часов нет. Дневальные и уборщики умывальника ничего не видели. Спрашивал у всех наших матросов, но никто ничего не видел. Вот он решил прийти ко мне, как к начальнику.

— Понятно. Будем искать, — обнадежил я матроса, понимая, что без годков и старшин в поисках мне не обойтись.

Но подумав немного, я все же решил доложить о случившимся командиру БЧ-4 капитан-лейтенанту Чернову.

— Пойдем к командиру БЧ-4 – приказал я и взяв бумагу отправился в каюту командира БЧ-4.

Шел адмиральский час. Послеобеденный отдых, когда сон, как в индии корова является священным и никто не имеет права его нарушить.

Надеялся, что командир БЧ-4 не спит. Пошел на авось.

Командир БЧ-4 играл в шеш-беш с начальником РТС. Повезло. Дверь в каюту была открыта.

Прежде чем войти постучался и спросил:

— Разрешите?

Командир БЧ-4 строго посмотрел на морские часы, висевшие над головой, и сердито спросил:

«Дело терпит Виктор Александрович?»

На корабле, не в строю принято было принято между офицерами обращаться друг к другу не по званиям, а по имени, отчеству.

— Желательно доложить.

— Тогда я пойду – вдруг сказал начальник РТС и хлопком закрыл доску шеш-беша.

Внутри застучали шашки и кости.

— ты чего сделал? – удивился командир БЧ-4 выходке начальника РТС, — это потому, что я выигрывал?

— Да нет конечно Семенович. Я бы эту партию выиграл у тебя, но у тебя дела, а я поспать хочу извини, адмиральский час никто не имеет права отменить — и с этими словами вышел из каюты.

— Ну вот лишил меня возможности выиграть и насладиться полным разгромом начальника РТС, недовольно сказал мне командир БЧ-4.

Офицеров в боевой части было трое командир БЧ-4, я – командир группы специальной связи, командир группы радиоразведки старший лейтенант Поляница, находящийся все-время в командировках. Должность командира радиотелеграфной группы сократили, когда еще корабль стоял в заводе и теперь мне приходилось командовать всеми матросами боевой части, а командир БЧ-4 командовал только мной ну и через меня всей боевой частью.

— Срочное или может подождать окончания адмиральского часа? – спросил меня командир БЧ-4.

— Желательно срочно – уклончиво ответил я, — у нас в БЧ-4 ЧП. У матроса Севастьянова из радиотелеграфной группы украли часы.

— Что украли плохо. При каких обстоятельствах украли.

Матрос Севастьянов стоял за мной, но я подтолкнул его вперед.

— Докладывай командиру БЧ-4, как украли.

Матрос, опять глотая слезы, доложил командиру БЧ-4 все, что написал в бумаге.

Командир БЧ-4 задумался, а потом принял решение:

— Вам товарищ матрос за провоцирование воровства в боевой части объявляю трое суток ареста, и уже обращаясь ко мне, — оформите документы и завтра же отвезите на гауптвахту и посадите.

— Товарищ капитан-лейтенант, я же не вор, а пострадавший – глотал слезы матрос, за что же вы меня на гауптвахту?

— Так. Не понял. Как должен ответить военнослужащий, получив наказание.

Матрос, конечно, удивился, но ответил:

— Есть трое суток ареста.

Я тоже очень удивился реакции командира БЧ-4 и тоже доложил:

«Есть оформить документы и посадить на гауптвахту матроса Севастьянова».

— Идите – приказал командир БЧ-4 матросу, а меня попросил остаться.

Когда матрос ушел, он прикрыл дверь, сел напротив и сталь учить:

«Воровство в воинском коллективе, — он покачал головой, наверно самое плохое, что может быть. Воровство в боевой части – это ЧП высшей категории. Севастьянов, забыв часы в умывальнике спровоцировал может хорошего матроса на воровство. Хотя вор хорошим быть не может. Матросы ненавидят воров. Если раньше воровали даже другие – все спишут на него. История знает, когда в море воров выбрасывали за борт. Поэтому ваша задача Виктор Александрович найти вора за сегодня, вернуть часы Севастьянову. Как вы будет это делать меня не интересует. Вечером жду доклада. А вора нам придется срочно списывать на другой корабль, если мы не хотим больших проблем. Могут избить, убить, выбросить за борт. Даже воры у своих никогда не воруют».

Я помнил, как в училище в нашей роте поймали вора, который украл общие деньги, собранные для общего дела. Когда узнали кто, то с ним отказались сидеть за одной конторкой, за одним столом питаться, койку его вынесли из кубрика и поставили в коридоре. На комсомольском собрании вору сказали – уходи, отчисляйся сам. Не стали выносить информацию на командование. Мы с тобой не хотим учиться. И отличник учебы, заместитель секретаря комсомольской организации добровольно отчислился с 4-ого курса на флот».

— А как искать? Я же не милиционер, не следователь и этим премудростям не обучен.

— Это плохо. Придется учиться. Здесь два варианта, — сказал капитан-лейтенант, вздохнув, глядя мне в глаза, — часы заметные с дарственной подписью. Это дает шанс быстро найти. Вор идиот, что их взял. Первый вариант, что он взял для себя и спрятал их в вентиляторной, где-нибудь за кабель-трассами и трубо-проводами. Возможно, что надеется потом, когда забудется, их достать и скорее всего продать. Себе6 оставлять опасно. Найти в этом варианте срочно сложнее, но можно. Придется искать. Второй вариант, если он полный идиот, то постарался их срочно продать за деньги, в другую боевую часть. Тогда найти будет проще. Но придется привлечь старшин. Пока о воровстве, чем меньше знает людей – тем лучше. Потерял, так и сказать старшинам. Пусть сами додумывают. Идите и решайте проблему. Вечером мне доложите результаты. Если найдете вора, то его надо срочно списать на другой корабль. даже на ночь оставлять его нельзя. Понятно?

— Так точно, — ответил я и вышел.

Капитан-лейтенант за мной закрыл дверь и видимо начал выполнять требования адмиральского часа.

Я же собрал срочно всех старшин команд и отделений БЧ-4.

— У нас матрос Севастьянов потерял часы в умывальнике. Забыл, а сейчас их нет там. Надо срочно найти. Возможно их кто-то взял и спрятал, чтобы разыграть. Надо искать в вентиляторных, на боевых постах БЧ-4. Обыскать все-что можно. Если найдете, то доклад сразу мне.

— Искать сейчас или после сна?, — спросил высокий и светловолосый командир отделения приемного радиоцентра старшина 2 статьи Арвидас Зуйкявичус – командир отделения Севастьянова.

— Сейчас. Так приказал командир БЧ-4 – ответил я, — но матросов пока не привлекать. Потом объясню почему, – сказал я увидев неудовольствие на лицах старшин, — будет здорово, если найдете вы и мне принесете. Никто об этом пока не должен знать. Прошу вас.

— Понятно. Сделаем – улыбнулся Зуйкявичус, заодно проверим приборку наших матросов.

Что мне нравилось в  Зуйкявичусе, что все он воспринимал не в штыки. А остальные старшины не желали ему противоречить. Он был в авторитете.

— Командиры отделений свободны – приказал я.

Командиры отделений гурьбой, обсуждая приказание вышли из боевого поста. Остались только старшины команд старшина 1 статьи Белов – старшина команды специальной связи и старшина 1 статьи Бойкий старшина команды радиосвязи.

Так получилось, что мичманов в БЧ-4 не было, но авторитет старшин команд срочной службы был такой, что их слушались значительно сильнее, чем слушались бы молодых мичманов. Это действительно были ассы своего дела. И их слово было для старшин, матросов и даже годков более значимо, чем кого бы то ни было.

Внимательными глазами старшины смотрели на меня.

— Надо по-тихому переговорить со старшинами и годками с других БЧ по поводу этих часов. Возможно, что кто-то что-то слышал или случайно узнал. Может быть, что нашедший часы их кому-то успел продать.

— Украл? – ахнул Белов.

— Не будем делать пока такие выводы – потер я зачесавшуюся некстати бровь.

— Мог выбросить за борт – предположил Бойкий.

— Мог. Но смысла наверно нет.

— Подшутить одно, украсть другое. Может он захотел навредить этом матросу, который его чем-то обидел, — настаивал на своей версии Бойкий.

— Если выбросил, то значит не найдем, — сказал старшинам я, — вы знаете старшин с других боевых частей?

Белов усмехнулся:

«Конечно знаем всех наших годов. Узнаем. А они расспросят своих карасей».

— Ладно идите, — жду доклад.

Весь день старшины искали потерянные часы, перерывали все вентиляторные, шхеры, боевые посты, ЗИПы.

Вечером старшина 1 статьи Белов зашел ко мне в каюту и положил искомые часы на стол:

«Вот нашли. Сигнальщик Михальчук продал матросу Свинкину из БЧ-5 за два рубля. Украл и продал. Года с БЧ-5 нашли. Своего они уже наказали. Часы вернули. Заметные. Списывайте срочно Михальчука. Воров у нас в БЧ, где куча секретов очень не любят. Это ходячее ЧП. Если наши узнают, могут быть проблемы».

— Понятно, что не любят. Чтобы никто не смел его избивать. Возьми пока под свою охрану, а я побежал докладывать командиру БЧ-4. А лучше веди Михальчука сразу к командиру БЧ-4.

Командир БЧ-4 повертел часы в руках:

«А я не думал, что найдете. Повезло, что идиот. Но пойду договариваться о списании Михальчука на БПК, желательно не в БЧ-4. Нам главное, чтобы его не избили сейчас здесь у нас».

В дверях появились Белов, Вакулов – командир отделения сигнальщиков и испуганный матрос Михальчук.

— Готовьте его аттестат и документы к отправке на БПК. А я к командиру решать проблему и договариваться, чтобы его приняли там – приказал командир БЧ-4.

— А вы не хотите поговорить с Михальчуком? – спросил я.

— О чем? О том, что воровать некрасиво? Поздно наверно. Этому родители должны научить, школа. Когда жизнь учит, то это всегда плохо.

Михальчука списали на один из БПК из нашей же бригады. Вечером его принимали уже на новом корабле. Но даже ничего не зная о нем, матросская почта все-равно доложит на этот БПК за что списали и служба ему предстоит явно не ласковая. Сто раз проклянет этот день, когда взял чужое.

Утром я отвез счастливого обладателя найденных часов матроса Севастьянова на трое суток на гауптвахту.

Конечно, посадить на гауптвахту в Севастополе сложновато, но я его все же посадил.

А для себя сделал вывод, что капитан-лейтенант Чернов, решив таким образом, вроде небольшой вопрос, все же прав. Воровство в воинском коллективе надо выжигать каленым железом. И виноваты порой не те, кто взяли, а те, кто создали условия для воровства.

Следующую политинформацию, в нарушение плана, я прочитал именно про воровство. Что жизнь себе можно испортить элементарно.