Свои версии о погибших в с. Ворон предлагают и авторы других публикаций о событиях начала 1942 г. в Крыму.
«Три фамилии на обелиске принадлежат морякам — участникам первого Судакского десанта (старшина Резников, матросы Тёмкин А. Н. и Котельников Н.П.). Дата их гибели по ОБД «Мемориал» 13.01.42 года, место гибели — Судак. На обелиске, скорее всего, стоит ошибочная дата: 6 марта 1942 г. Остальные фамилии (Авдиенко, Котяников Н.Г., Корукин С.П., Нестеренко, Пековцев, Ремень Р.С.) по ОБД «Мемориал» не пробиваются (после выхода книги на сайтах МО РФ выложена информация о КОРУКИНЕ С.П. и РЕМЕНЬ Ф.С. – ББ) и, вероятно, принадлежат партизанам. Возможны два варианта: ошибочная дата или события марта, в которых погибли бывшие десантники, которых командование списало 13 января 1942г. Возможно, это действительно бойцы диверсионных групп, погибшие в стычках с местным населением, вставшим на сторону противника.
Подтверждают эту информацию и данные доклада Э. Юсуфова комиссара партизанского района, погибшего в 1942 году: «До последнего времени деревни Ворон, Ай-Серез, Шелен ведут себя против партизан, устраивают засады на дорогах и в лесу и [являются] самыми активными разведчиками. В Шелене жгли парашютистов, в Вороне жгли в январе 12 красноармейцев из морского десанта, когда жгли этих красноармейцев, участвовали люди из дер. Ворон, Шелен, Капсихор, Ай-Серез. Население этих деревень при встре-че с десантниками и партизанами в лесу сразу заявляло, чтобы те сдава-лись в плен». Скорее всего, речь идет о двух эпизодах истории, слившихся в один. (82)
В Общественном музее села Морское излагают свою версию о погибших в с. Ворон. В январе 1942 г., одновременно с десантами в Судаке и Новом Свете, высаживаются подразделения советских войск у с. Капсихор (с 21.08.1945 г. –Морское). Судьба их оказалась трагичной. Взятые в кольцо, почти все воины погибли, лишь некоторым удалось прорваться в лес, к партизанам. Семеро десантников попали в село Ворон. Они смертельно устали, долго не ели. Зашли в дом на краю села. Бойцы не успели поесть, как услышали под окнами шум мотора. Бросившись к окнам, они увидели, как с грузовика спрыгивают гитлеровцы. Их было около двадцати. Надежды уйти из дома не было никакой. Десантники открыли огонь. Девять гитлеровцев упали сраженными. Остальные подожгли дом. Семеро десантников погибли под рухнувшей крышей. Известны их: имена: старшина РЕЗНИКОВ, краснофлотцы Ф. С. РЕМЕНЬ, С. П. КОРУКИН, Н. КОТЕЛЬНИКОВ, И. И. АВДИЕНКО, НЕСТЕРЕНКО, ПСКОВЦЕВ. В центре села Ворон установлен обелиск над могилой павших воинов (83).
В январе 1942 г. в Крым для установления судьбы Судакского десанта были отправлены три разведгруппы Кавказского (с 28.01.1942 г. – Крымского) фронта, судьба которых до сих пор не известна. Об этом свидетельствуют архивные документы крымских партизан. Кроме того в Крым забрасывались разведгруппы НКВД – НКГБ.
26 января начальник разведотдела фронта В.М. КАПАЛКИН направил телеграмму начальнику 2-го партизанского района И.Г. ГЕНОВУ: «Генову, 26 января 1942 г. Что Вам известно дальнейшей судьбе десанта Селихова, установите численность разгромленного гарнизона. Ищите три парашютные группы Юргенсона, Китаина, Иванова, повторяю Юргенсона, Иванова, Китаина. Капалкин».
Результаты поиска были отправлены в разведотдел фронта
«27 января 1942 г. Разгромлен гарнизон до батальона мотопехота. На Феодосийской дороге производятся оборонные работы. Часть группы Иванова у нас, остальных сведений не имеем. Принимаем меры розыску. Генов Попов»;
«28 января 1942 г. Группа 8 парашютистов блудили 6 дней в лесу. 19 зашли дер. Ворон. Вооружённые татары напали, сутки бойцы героически отстреливались. Фашистские бандиты сожгли дом с бойцами. Генов, Попов». (84)
Исходным документом, первым зафиксировавшим событие, явилось донесение начальника 1-го района партизанских отрядов Крыма А.А. САЦЮКА:
«Командиру партизанских отрядов 2 района тов. Генову,
Копия – нач. 00 [особого отдела] штаба тов. Казакову.
По уточненным агентурным данным 19.1.42 г. в д. Ворон вашего района явились 8 красноармейцев, которые сказали, что они советские парашютисты и 6 дней блуждают в лесах, ничего не ели. Указанные красноармейцы остановились в д. Ворон в крайнем доме (дом расположен под скалой). Фамилия владельца дома не установлена. <…> Как только красноармейцы зашли в дом этого гражданина и объяснили свое положение, тут же хозяин дома что-то сказал своим девочкам, и они ушли. Вскоре дом этого гражданина был окружен местным населением до 300 чел., многие из местных жителей были вооружены винтовками и полуавтоматом. Как только дом был окружен, хозяин дома со своей женой вышли, с уходом их из дома местное население стало обстреливать дом. Красноармейцы, находившиеся в доме, пытались объясниться, но местное население их не слушало и до вечера дом обстреливали. В тот день был убит один красноармеец и один человек из местного населения. Местное население целую ночь не уходило, к утру староста дер. Ворон Кара Нури послал представителей по дер. Ай-Серез, Капсихор, Кутлак и Шелен за помощью. В это время за исключением д. Кутлак немецких войск не оказалось. Немецкий офицер, находившийся со своей группой в Кутлаке, сказал: «Что хотите с этими красноармейцами делайте, нам некогда». (16.1 с. г. советским десантом был занят г. Судак). К утру 20.1 с. г. в д. Ворон собрались из д. Айсерез 14 чел. татар, из д. Шелен 9 чел. татар и из д. Капсихор 12 чел. татар. Когда все собрались вокруг дома, стали обсуждать, каким образом уничтожить этих красноармейцев. Решили разрушить дом, но когда приступили к разрушению дома, то находившиеся красноармейцы в доме открыли ураганный огонь, осаждающие отступили.
После этого по предложению представителя из д. Капсихор – Чандри Усеина (бывший реэмигрант и турецко-подданный) решили дом сжечь, о чем договорились с владельцем дома оплатить ему все расходы обществом. В течение нескольких минут воронские жители приносили из своих домов керосин, бензин, тряпье и сожгли дом. Красноармейцы, борясь героически, отстреливались и сгорели. После того как дом сгорел, староста д. Ворон Кара Нури и другие зашли в дом, при осмотре установили 3 сгоревших трупа и в одном из сундуков нашли 4 трупа. <…>». (85) Документ с сохранением особенностей языка впервые в исторической периодике был опубликован генеральным директором Центрального музея Тавриды А.В. МАЛЬГИНЫМ.(86) Дата документа не читается, часть листа немного повреждена, но по содержанию он относится к последним дням января 1942 г.
Воронская трагедия предстает во всех своих подробностях, которые не подтверждают популярные литературные и легендарные версии 1960—1970-х гг. Ведь были версии, что уничтоженная группа – из судакского десанта (87).
Поиск фамилий погибших проводился военными корреспондентами газеты «Красная звезда» еще в 1958–1959 гг. на месте, но ни к чему не привел. Исследование документов, проведенное А.В. МАЛЬГИНЫМ (88) свидетельствует, что в начале 1942 г. подобное тому, что произошло с группой ЮРГЕНСОНА, очевидно, происходило и с другими парашютными разведгруппами, разведгруппами полевых подразделений, а также с подобными подразделениями морских десантов.
Памятник десантникам в селе Ворон
В «Списке диверсионных и разведывательных групп, заброшенных в Крым, радистов партизанских соединений, агентуры, работавшей на оперативные органы партизан. 16.12.1941—10.02.1946.»(89) бойцы группы ЮРГЕНСОНА значатся под № 74–85. Все они обозначены как «пропавшие без вести», но в этой графе напротив фамилии Юргенсона есть приписка, сделанная в начале 1942 года от руки: «(имеются сведения — были сожжены в дер. неизвестной Старокрымского р-на 11.01.42)». На основании этого указания и был сделан вывод о том, что в Вороне погибли парашютисты ЮРГЕНСОНА. Эта приписка ставит сразу же два вопроса: первый — Старокрымского района в Крыму не было, село Ворон находилось в Судакском районе, т. е. по другую сторону горного хребта, довольно далеко от Старого Крыма, и второй — событие в Воро-не произошло 19—20 января, а здесь — одиннадцатое… Кроме того, еще две «нестыковки»: в группе ЮРГЕНСОНА было 12 бойцов, в Вороне же погибли 7 или 8 человек. Это обстоятельство было отмечено уже Геновым — внизу донесения Сацука он сделал приписку своей рукой: «бойцов было не восемь, а одиннадцать» (90).
Разрозненные группы участников морских десантов, также выходя из окружения, в татарских селах попадали в засады и гибли. «Вполне вероятно, что в Вороне погибла именно часть группы ЮРГЕНСОНА, но с не меньшей вероятностью можно утверждать, что она погибла в каком-либо другом крымс-ком селе. Воронская история не была единичной, а в том или ином виде, в отдельных деталях повторялась в разных местах и в разное время. Впоследствии в памяти людей эти случаи перемешивались, сливались или, нао-борот, разделялись во времени, сведения о них, уже искаженные, попадали в документы, в позднейшие мемуары, обрастали вымышленными деталями, а сами эти события становились легендами…» (91).
9 января 1942 г. в районе Старого Крыма из состава отдельного парашютно – десантного батальона Кавказского фронта была выброшена спецгруппа парашютистов под командой сержанта К.П. ЮРГЕНСОНА. Грузовые парашюты унесло за г. Агармыш и группа осталась без радиостанции, продовольствия и боеприпасов.
Гора Агармыш
10 суток 12 парашютистов пытались найти партизан или перей-ти линию фронта, но выполнить это не удалось. «НЗ» закончился и ЮРГЕНСОН решил спуститься к морю достать продуктов. Зашли (мокрые, голодные, измученные) в крайний от гор дом в дер. Ворон и попросили продать еду. Хозяин пригласил в дом обогреться, а дочерей отправил за полицией. Дом был окружен самооборонцами из села. Послали в Кутлак за немцами, но те ехать отказались: «Делайте с ними что хотите». К вечеру в Вороне собралось до 200 татар из Ай-Сереза, Шелена. Десантники отстреливались. Тогда татары решили сжечь их живьём. К татарам прибыла подмога ещё из Капсихора. Общиной решили собрать хозяину дома деньги на строительство нового дома, собрали в сёлах керосин, мазут, солому и дом сожгли. Все десантники сгорели или задохнулись в дыму, отстреливаясь до последнего патрона. Вся группа, в которую входили младший сержант К.П. Юргенсон, красноармейцы А.В. Зайцев, Н.И. Демкин, М.Г. Кохаберия, Л.И. Нетронькин, Н.Х. Трегулов, А.В. Богомолов, В.С. Быков, А.К. Борисов, Б.Д. Адигиезалов, К.А. Колясников, Г.Г. Казарьян погибла (92).
Однако, следует обратить внимание на то, что ни количество, ни дата ни фа-милии на обелиске не соответствуют данным по группе Юргенсона. Неполные данные (имя, отчество, год рождения) затрудняют поиск. Кроме того возможны ошибки в написании фамилий и инициалов.
На сайтах МО РФ найдена информация на ЮРГЕНСОНА Карла Петровича: 1921 г.р., уроженец Ново – Судженского района Томской области, призван в октябре 1940 г. Ленинским РВК г. Ленинграда, письменная связь прекратилась в ноябре 1941 г., решением ЦБУП в сентябре 1947 г. учтен пропавшим без вести в марте 1944 г. (93) Включен в Книгу Памяти Ленинградской области (том 28, стр.198).
В ночь с 9 на 10 января 1942 г. в район Утары (Отары – ББ), Мурзакой, Танагельды (лесистая часть Внутренней гряды Крымских гор) для связи с партизанами были сброшены три парашютиста. Один из них упал спиной на каменную плиту на кладбище, поломал позвоночник. Его подобрали местные жители, татары, но десантник умер на их руках. Его похоронили тайно от немцев. Второй парашютист 10 января заходил к местной жительнице Полине Литвиновой, спрашивал, как пройти к партизанам. Она входила в подпольную группу, которой руководил местный агроном Петр Коражев, муж ее был в партизанах, и ночью партизаны бывали в этом доме. Полина Трофимовна накормила парашютиста, дала теплые носки, рассказала, как пройти в район Безбайляна (после 1948 г. – Радостное — ББ), для перехода феодосийской трассы и дальнейшего пути в партизанский лес.
Но переход дороги не удался, десантник попал в перестрелку и 12 января вновь пришел к Литвиновой. Рассказал, что сбросили их всего 45 человек, но по ошибке не в том месте. (94) Еще о себе сказал, что он – комсомолец, млад-ший лейтенант и первый раз их сбрасывали в конце декабря 1941 г. в районе Феодосии. Третий раз он зашел к Полине Трофимовне вечером 13 января 1942 г. Хозяйка его предупредила, что за домом начали следить полицейский и немец. Парашютист просто и без пафоса сказал: «Живым не сдамся…» А в это время переодетые в гражданскую одежду немец и местный полицейский подобрались к дому. Чтобы не подвергать опасности хозяйку дома, парашютист решил уйти в лес. Когда он перелезал через изгородь, его настигла вражеская пуля. Немец приказал раздеть его и бросить в окоп, который находился позади дома. Поиском учеников Муромской школы (Белогорский район, Крым) установлено, что родился разведчик в 1921 г., роста был среднего и среднего же телосложения, русоволосый. В разговоре с Литвиновой парашютист говорил, что он из Ярославской области. Но фамилия так и осталась неизвестной.
На следующий день, 14 января 1942 г. из леса вышел второй парашютист. Когда он приближался к домам села Мурзакой (с 18.05.1948 г. – Дивное — ББ), со стороны, невидимой парашютисту, шел немец. Чтобы обратить внимание, парни, стоявшие возле домов, стали свистеть и показывать руками в сторону фашиста. Увидев врага, парашютист махнул рукой, чтобы парни прятались. Подойдя ближе к немцу, боец бросил ему под ноги гранату. Но та не взорвалась. Немец стал в него стрелять. Парашютист убегал в балку, где паслось стадо коров. Парни видели, как из ватника от попадания пуль летели клочья. Потом парашютист остановился, достал вторую гранату, но тут же прогремел взрыв: или не хватило сил для броска, так как был ранен, или намеренно сам себя подорвал. Подойти к нему немец не разрешил. И только когда наступили сумерки, жители села взяли труп обгоревшего парашютиста, отнесли в окоп к первому и похоронили. Говорят, у него была кавказская внешность. После освобождения Крыма от немецко-румынских захватчиков приблизительно на месте захоронения поставили деревянный обелиск, позже, в 1970-х гг. был поставлен обелиск из белого камня-известняка (95).
За ним присматривают местные жители из соседнего Муромского (до 18.05.1948 г. Малый Бурундук),
Так в разные годы выглядел памятник
Литвинова сказала, что из документа, который полицай вытащил у погибшего парашютиста, стало известно, что его зовут Колесников Андрей, но присутствующий при этом другой свидетель – тогда мальчишка Жора Канивец, вспоминает, что его звали Колесников Константин. Ещё известно из рассказа самого десантника, что у его родного отца не было одного пальца на руке, а сестра его работала в пароходстве, только вот не знаем в каком.
В 1973 году учащиеся первого выпуска учителя В.М. КРАСУЛИ школы в Муромском решили своими силами соорудить у школы памятник погибшим парашютистам. Всё делали сами – постамент, скульптуры, территорию вокруг – да-же не спали несколько последних ночей. К выпускному вечеру памятник был сооружен, состоялось его открытие, на котором присутствовали жители колхоза. А начиная с 1973 года, Василий Михайлович с учениками занимались поиском родителей погибших парашютистов. Писали письма в каждый райвоенкомат Ярославской области, в облвоенкоматы областей, которые располагаются вокруг Москвы. Писали в Астраханское Управление морского флота Каспийского пароходства, где, по словам парашютиста, работала его сестра, в Архив Министерства обороны СССР, в другие учреждения — безрезультатно. Никто не знал или не помнил маленькую спецгруппу, погибшую в предгорной степи. Вполне возможно, что три парашютиста были из группы ЮРГЕНСОНА. (96) А остальные 9 человек, вероятно, действительно погибли в селе Ворон.
В списке группы значатся К.А. КОЛЯСНИКОВ и М.Г. КАХАБЕРИЯ. Путем изменения букв на сайте ПАМЯТЬ НАРОДА удалось найти сведения еще о двух десантниках.
Рядовой КАЛЯСНИКОВ (а не КОЛЯСНИКОВ) Константин Андреевич, 1920 г.р., уроженец деревни Расловское – Барское (ныне Раслово – Барское) Расловского сельсовета Любимского района Ярославской области. Призван 3.11.1940 г. Любимским РВК. Связи нет с 20.10.1941. Отец Андрей Сергеевич проживал в находящейся менее километра от Раслово — Барского деревне Раслово — Монастырское. В июне 1947 г. ЦБУП учло Константина пропавшим без вести в декабре 1941 г. (97). Включен в Книгу Памяти Ярославской области (том 3, стр.42).
В деревне Раслово — Монастырское в 2010 г. установлен памятник с именами земляков, погибших во время Великой Отечественной войны (автор Юлия Ширина), но КАЛЯСНИКОВ среди них почему – то не значится…
Кстати, на памятнике есть место в последней колонке внизу. Написал автору памятника.
КАХАБЕРИ Михаил Григорьевич, 1922 г.р., г. Тбилиси. призван Сталинс-ким РВК г. Тбилиси, красноармеец, парашютист — десантник, ППС 72/2 отд. б-н, адрес ППС-72 принадлежал штабу Крымского (Кавказского) фронта (обслуживание — ББ), связь прекратилась 8.01.1942 г. В ЦБУП в декабре 1943 г. учтен пропавшим без вести 8.02.1942 г. Мать КАХАБЕРИ Ефросинья Тимофеевна, Тбилиси. ул. Орджоникидзе д.120 (98).
По другим данным в районе села Отары (с 18.05.1948 г.— село Родное) была сброшена разведгруппа из трех советских воинов-парашютистов. При приземлении один из них повредил позвоночник и не мог двигаться. После перестрелки с фашистами воины попали в плен и были жестоко убиты. Местные жители похоронили их в братской могиле на приусадебном участке гражданина Новицкого Д.П. в селе Отары, а весной 1974 года останки перезахоронили в село Муромское и установили памятник. Автор памятника В.М. Красуля, учитель Муромской школы.
Существует еще одна версия о захоронении двух десантников в с. Кривцово. По словам Виктор НЕРУХ «Нам о Кривцово так рассказывал очевидец тех событий. Он видел захоронение парашютистов двоих в окопе, а о третьем рассказывали им местные. Сам он не видел захоронение. Мы называли Кривцово Табак-Сарай (русифицировали название Тобен-Сарай). Хотя по документам, Кривцово, это Бурундуки. Но, Бурундуков было несколько и местные почему-то говорили, что Муромское пошло от с.Бурундуки, а Кривцово — от Тобен-Сарая.»
Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 18 мая 1948 года, Бурундук объединили с Тюбень-Сараем и переименовали в Кривцово, а Малый Бурундук переименован в Муромское. Решением Крымского облисполкома от 5 сентября 1985 года село Родное включено в состав села Дивное. Т.е. это одно и то же захоронение. Все эти села расположены на расстоянии одного – двух километров.
Памятник в с. Муромское представляет собой глыбу, символизирующую скалу, с горельефным изображением двух советских парашютистов.
На двух сторонах постамента, по форме приближающегося к кубу, установлены мемориальные доски с текстами «Парашютистам, погибшим 13-14 января 1942 года» и «Друг мой, бдителен будь на Земле, под которой я стыну! Право требовать это я смертью в бою заслужил. Я ушел на войну, Я убит в день рождения сына. Я убит, чтоб он жил. Я убит, чтоб ты жил». Ниже установлен символ ордена Отечественной войны. Памятник взят на учет решением Крымского облисполкома от 15.01.1980 г. № 16. Охранная зона в пределах захоронения утверждена решением Крымского облисполкома № 16 от 15.01.1980 г.. Постановлением Совета министров Республики Крым № 627 от 20.12.2016 г. памятник внесён в перечень «Объекты культурного наследия регионального значения» под номером 1207. Имена Героев неизвестны. 12 июня 2025 г. в с. Муромское был открыт обновленный памятник разведчикам — десантникам (99).
По сообщению члена правления Союза десантников Крыма Виктора НЕРУХ «Третий парашютист (первый известный погибший тот, кто приземлился неудачно на камни татарского кладбища и сломал позвоночник) был местными татарами найден и перенесён в их дом. Там он вскорости и скончался. Его похоронили на окраине татарского кладбища в тайне от немцев. Люди очень рисковали. В 1944 г. татар всех выселили. Никто не сообщил о могиле парашютиста, о нём забыли. А вскоре, было уничтожено кладбище (такая установка была — уничтожать память о крымских татарах в Крыму). Часть бывшего кладбища стала прудом. Мы мальчишками ловили рыбу там и рядом с прудом заготавливали глину с родителями для строительства домашнего. Мой одноклассник однажды нашёл в одном из таких раскопов череп и кольца. Мы были мальчишками и потеряли этот череп и металлические кольца. Когда мы отслужили в армии (а служили мы в ВДВ), то при встрече вспомнили этот случай и теперь мы понимали, что кольца были от подвесной системы парашюта. Парашютиста похоронили со всем его обмундированием и амуницией, чтобы немцы не могли по вещам найти тех, кто оказывал помощь парашютистам. 6 лет назад мы с поисковиками пытались найти то место, где был найден череп. Но место очень сильно изменилось, прошло уже более 40 лет. Исследовали большой участок местности, но сигнала металла не было, шурфы тоже никакой информации не дали. Пока захоронение потеряно. Надеюсь, что не навсегда.
8 сентября 2025 г. было перезахоронение останков двух десантников у школы в с. Муромское. Ребята лежали рядом с обелиском, положение тел – «валетом». У одного скелета в лопатке пуля, второй скелет повреждён и среди костей лежал осколок РГД-33. Это всё подтверждает информацию о том, как погибли парашютисты.
Вся группа выброшена была одним кораблём(корабль у нас, это количест-во парашютистов в одну выброску). Все приземлялись и оперативно собрались в пункте сбора в лесу. Из воспоминаний местных жителей один из парашютистов (очевидно, Калясников) приземлился прямо во дворе того дома, где в последствии и погиб позже. В этом доме у Литвиновой(хозяйки) в это время находился немец. Он с испугу забрался под стол, повторяя, что десант. Парень в дом не вошёл, а собрав парашют, быстро направился в лес. Туда и остальные парашютисты направились, за исключением того, что упал на кладбище. Группа была в лесу, а Калясникова 10-11(одни упоминают одну дату, другие, другую) января отправили в дом, куда он приземлялся, чтобы узнать дорогу к партизанам. Литвинова была связной у партизан. Он с ней разговорился и оттуда у нас была информация о нём. Литвинова рассказала, как найти партизан, дала тёплые носки и еду. Константин ушёл к своим. Но через несколько дней он снова пришёл к ней 13 января и сообщил, что им не удалось связаться с партизанами, потому что напоролись на фашистов при переходе трассы и приняли бой. Пришлось отойти. Именно в это время Литвинова и увидела, что за домом следят немец и полицай. Дальше, Константин пытался скрыться, но при перепрыгивании через калитку(каменная изгородь и в месте калитки она была невысокой, нужно было перешагивать) его настигла пуля. На том месте, как и в 1942 там находится калитка. На следующий день в село пришёл ещё один парашютист, посланный, чтобы узнать судьбу Константина. Это был кавказец. Его убили на лугу(спуск с открытым от деревьев месте). Группа не рискнула идти в село и ушла без продуктов и с небольшим запасом боеприпасов(грузовые парашюты унесло).Не меньше 5 дней им пришлось идти по глубокому снегу в лесу в горах до Ворона.
Я ещё раньше соединил наших трёх парашютистов и тех, кто погиб в Во-роне. С учётом того, что последний раз группа проявила себя при гибели кавказца, то 14-го они вышли в сторону Судака и шли по лесу. Снег был в лесу в то время и путь их был нелёгок. Тогда именно не менее 5 дней они должны были затратить на преодоление этого расстояния. По моему мнению, это именно группа Юргенсона должна быть сожжена в Вороне. Первое захоронение их было у реки. Когда река стала размывать захоронение, тогда ребят перезахоронили подальше от реки. Возможно, тогда и были поте-ряны останки кого-то(их просто могло вымыть рекой). К тому же, мы знаем, что группа натолкнулась на немцев при переходе через трассы Карасу-базар-Ст.Крым(Симферополь -Феодосия) в районе Безбайляна и приняла бой. Результаты боя мы знаем только в том, что переход трассы не удался. А были ли там потери среди парашютистов, мы не знаем. Возможно и там группа потеряла кого-то. Поэтому численность в Вороне была меньше.»
Что же касается воронского обелиска, то приходится с сожалением признать — мы, скорее всего, так никогда и не узнаем всех подлинных имен тех, кто покоится под его плитами. Что ж, ситуация, можно сказать, типичная для той войны вообще и для Крыма в частности, где почти каждый обелиск в той или иной степени — могила неизвестного солдата…
Памяти похороненных в селе Ворон посвящена песня «Без вести пропавший в Воронском огне.» (100)
Призрачный, далёкий неизвестный, я кричу тебе в небытие,
Стали опалённой горем песней, имена, сгоревшие в войне.
Был ты, может, чуть постарше брата, чуть повыше, чуть повеселей
Ты советским просто был солдатом. Жизни для Отчизны не жалел.
Припев:
Пламя, пламя, пламя, пламя прошлых лет.
С нами, вечно те, кого уж нет.
Молча выстрел в душу, как картечью взгляд.
Просто очень нужно помнить тех ребят.
Пламя, пламя душу в клочья рвёт.
В письмах маме обещал: придёт.
Мифом ставший и упрёком мне –
Без вести пропавший в Воронском огне.
Сколько их любимых и желанных, в 41-обещавших жить,
По полям ромашковым бескрайним будут наши души бередить.
Нет, солдат, я помню, не забуду! Это место свято, так и знай!
Здесь, у обелиска будет людно. Скоро День Победы, светлый май.
Припев.
Новый век закружил и отбросил назад, злую боль, войну, горечь утрат .
Только солнце кровью окрасив закат, вновь напомнит о подвиге этих ребят.
Поколение новое – это мы говорим: НАМ НЕ НАДО ВОЙНЫ!
Пламя, пламя, пламя, пламя прошлых лет. С нами, вечно те, кого уж нет.
Припев.
Молча выстрел в душу, как картечью взгляд.
Просто очень нужно помнить тех ребят.
Пламя, пламя душу в клочья рвёт.
В письмах маме обещал: придёт.
Мифом ставший и упрёком мне –
Без вести пропавший в Воронском огне.
Припев
=================================================================================
ПРИМЕЧАНИЕ
(82) НЕМЕНКО А.В. «Крым 1941—1944. Обратная сторона войны». https://zhurnal.lib.ru/n/nemenko_a_w/osw.shtml
(83) http://www.morskoe.com/viewpage.php?pid=history, ТИМИРГАЗИН А.Д. «Судак. Путеводитель по историческим местам». История села Морское.
(84) МАЛЬГИН А.В., КРАВЦОВА Л.П., СЕРГИЕНКО Л.Л. «Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны. Сборник документов и материалов. 1941—1944 гг.» — Симферополь: СОНАТ, 2006; ШАМКО Е. Н. «Партизанское движение в Крыму в 1941—1944 гг.» — Симферополь, Крымиздат, 1959, стр. 34.
(85) ГАРК, ф. П-151, оп. 1, д. 404, л. 21.
(86) МАЛЬГИН А.В. «Загадка обелиска в селе Ворон: опыт исторического расследования». Журнал «Историческое наследие Крыма», 2006, № 17, стр.55 – 66.
(87) СЕРГЕЕВА Г.С. «Алушта – Судак: Путеводитель», Симферополь, 1970, стр. 65–69; ЛИТВИНОВА Л. «Пепел и Алмаз. Четверо в шлюпке», Очерки. Симферополь, 1967, стр. 94—102; ЛИТВИНОВА Л. «Золотой запас: Очерки». Симферополь, 1975, стр. 127–134; КОРАБЕЛЬСКИЙ Г. «Десантники» Симферополь, Таврия, 1983, стр. 37–41.
(88) МАЛЬГИН А.В. Указ. соч., стр. 63.
(89) ГАРК, ф. П-151, оn. 1, д. 314, л. 4–6.
(90) ГАРК. — Ф.П-151, оп. 1, д.404, л. 21-21 об.
(91) КОНДРАНОВ И.П. «Крым. 1941–1945. Хроника», Симферополь, КАГН, 2000, стр. 87; ГААРК, ф. П-849, оп.2, д. 289, л. 137; ф. П-1515, оп. 1, д. 25, л. 60—62; д. 314, л. 2; МАЛЬГИН А.В. «Руководство партизанским движением Крыма в 1941—1942 годах и «татарский вопрос». Журнал «Историческое наследие Крыма», №14, 2006; КОНДРАТЕ И.П. Крым. 1941–1945. Хроника. Симферополь: КАГН, 2000. Стр.. 87.
(92) ТКАЧЕНКО С.Н. «Морские десанты в Крым. Авиационное обеспечение действий советских войск. 1941—1942», Москва, «Центрполиграф», 2015. стр.69.
(93) ЦАМО, ф. 58, оп. 977520, д.609, л.184, пор.17)
(94) 31.12.1941 г. выброшен десант в количестве 45 чел. в районе Ак-Монай.
(95) ТКАЧЕНКО С.Н. Указ. соч. стр.68-69
(96) НЕРУХ Виктор https://ok.ru/group/47306962501785/topic/7200935771545
(97) ЦАМО, ф.58, оп.977520, д.398, л.316. пор.1
(98) ЦАМО, ф 58, оп.189001, д.1116, л.115 об., пор.15.
(99) http://crimea.gov.ru/news/2025_06_11_v1; https://crimea-voopik.ru/war/1207/;
https://crimean-monuments.ru/monument/610-bratskaya-mogila-sovetskih-razvedchikov-desantnikov-1942-g; https://simferopol.bezformata.com/listnews/desant-kontca-1941-nachala/28288462/
(100) КУЗЬМИНА Т.И. «Загадка обелиска – маленькая тайна Великой войны.» sh-mgachi-r424.gosweb.gosuslugi.ru