9 мая 1984 года в Севастополе по проекту архитекторов А.И. Баглея, А. Л. Шеффера и скульптора В. Е. Суханова в Екатерининском сквере на ул. Ленина был открыт памятник. Монумент выполнен в виде высокой декоративной стены, облицованной красным токовским гранитом, на ней установлены цифры 1941 и 1945, снизу барельефное изображение моряков-черноморцев: слева офицер, справа матрос, у матроса на бескозырке видна надпись «Черноморс-кий флот» Между ними на стилизованном геральдическом щите размещен разящий меч, вокруг которого надпись: «Разведчикам Черноморского флота – бойцам невидимого фронта». Справа и слева от моряков-черноморцев стилизованные изображения: гранаты, штыка, стволов автомата и пулемета. Под ними – изображения лавровых и дубовых листьев.
В годы Великой Отечественной войны на Черном море были высажены несколько морских десантов. Наиболее известные из них это десант под Григорьевкой, Керченский, Феодосийский, Евпаторийский, Судакский и Новороссийский десанты, но всем им предшествовали десанты разведывательно — диверсионных групп разведотдела штаба флота, о которых в открытых источниках порой даже не упоминается. Десантники активно дейст-вовали в тылу противника, помогали командованию раскрывать планы врага, поддерживали связь с партизанами Крыма. В газетах того периода о них пи-салось очень редко, скрывая фамилии разведчиков под буквами М., В. и т.п., а сводки Совинформбюро ограничивались лишь общей фразой «Наши войска вели бои с противником на всех фронтах». Отчеты об их проведении в большинстве своем до сих пор хранятся под грифом «Секретно» или ограничены словами: «Группа высажена. Связи нет. Считать пропавшими без вести.» Секретность и запутанность во многих архивных документах так и не позволили до сих пор выяснить не только количество, но и списки участников этих малозаметных на фоне крупных военных операций десантов. Это привело к тому, что на многих местах захоронений не указаны количество, фамилии и имена захороненных, большинст-во из которых до сих пор числятся пропавшими без вести, причем, некоторые, участвовавшие в нескольких операциях, числятся такими несколько раз. Кроме того, данные часто указаны с ошибками. Порой, одна неправильная буква в фамилии создает предпосылки считать захороненным совсем другого человека. Еще хуже обстоит дело с попавшими в плен, так как многие захваченные в годы войны трофейные документы на военнопленных часто уничтожались как не имеющие исторической ценности. без обработки, с указанием в акте только количества мешков.
Порой далекие от реальности авторы берут за основу своих книг и ста-тей не документы, а легенды, созданные для красного словца, что, к со-жалению, имело место и при освещении крымских десантов. Имеют мес-то факты, когда люди, не знающие о судьбе своих близких, не вернувшихся с фронта, из – за неполноты сведений или сходства фамилий считают захороненного своим родственником, которому ошибочно указали не то имя и отчество или неправильно написали фамилию.
Возможность ознакомления со многими архивными документами по интернету упростила работу поисковикам. Но иногда набирающие текст люди очень далеки от военной истории, географических названий и участия в этих событиях конкретных воинских частей.
Боевым приказом Командующего Черноморским флотом вице – адмирала Октябрьского №1/оп от 14.12.1941 г. «согласно директивы Закавказского фронта № 01696/ОП от 13.12.1941 г. основным силам Черноморского фло-та была поставлена задача взаимодействуя с 44-й армией произвести высадку морских десантов в ОПУК, ССЫПНОЙ ПУНКТ, ФЕОДОСИЯ, КОКТЕБЕЛЬ с целью овладеть и прочно удерживать город и порт Феодосия…. Системой мелких десантов не допустить движения противника по дорогам вдоль побережья Черного моря на участках Алушта – Феодосия, г. Опук».(1)
25-го декабря 1941-го года началась Феодосийско — Керченская десантная операция, ставившая своей целью помощь войскам осаждённого Севастополя, и, по возможности — его деблокирование.
В Коктебеле изначально планировали высадить более 300 моряков 2-го десантного отряда из состава 2-го батальона 9-й бригады морской пехоты 2-го формирования) (командир старший лейтенант А. М. Шерман, военком политрук М.Д. Шойхетман), которые могли связать боем немецкие части, со вспомогательного тральщика Т-483 «Тракторист» (бортовой номер 33, бывшая моторная рейдовая шхуна типа «Пионер» Азовского пароходства, водоизмещением 1960 т., вооружение 3 х 45-мм пушки и три пулемета). В связи с плохой подготовкой Керченской высадки тральщик … возил уголь в Темрюк, собирая его по портам.
Вместо того, чтобы подыскать ему замену, или отменить высадку, командование ЧФ принимает решение о высадке диверсионной группы разведотдела флота в количестве 31 человека с подводной лодки «Д-5» «Спартаковец» (командир старший лейтенант СТРШЕЛЬНИЦКИЙ Юрий Александрович). (2) Для лодки это был шестой боевой поход.
На бумаге всё смотрелось отлично. В десант набирали только добровольцев. Но матросов, снятых с кораблей и ставших морской пехотой, предстояло научить элементарным вещам, какие знают пехотинцы: умению окапываться, маскироваться, вести бой на местности. Даже опыт посадки в резиновые лодки с борта подводной лодки у десантников отсутствовал. Да и времени на обуче-ние не было. Основной состав группы прибыл в разведотдел только 17 декабря из бригады подводных лодок.
Эта операция могла иметь смысл при скрытом подходе. Официальная вер-сия заключалась в том, что «эта группа должна была перехватить дорогу от Судака к Феодосии, и не допускать движения по ней.
В 05.58 28.12.41г. подводная лодка для выполнения задачи вышла из Новороссийска. Переход в бухту Коктебель совершала большей частью в подводном положении, от встречи с самолетами – своими и противника — ПЛ уклонялась погружением. Для разведки на себя ПЛ в 18.39 вошла в крейсерском положении вошла в бухту Коктебель, обошла ее и вышла.
В 02.45 29.12.41 г. ПЛ вошла в бухту для высадки десанта, погода – ветер от Зюйд – веста -4 балла, волня (так в документе, вероятно д. б. – волнение моря — ББ) – 2 балла, видимость 3 – 4 каб. В 3.30 на палубе под-лодки начали надувать резиновые шлюпки, для удобства спуска их на во-ду были заполнены системы главного балласта № 3 и № 6. К этому времени ветер от Зюйд – оста усилился, дошел до 6 баллов, волна стала перекатываться через палубу, смывая находившиеся на палубе ранцы и сумки с продовольствием и боеприпасами. Волной смыло так же одного краснофлотца (Кривошеин Николай Антонович – ББ), которого спасти не удалось. Поэтому высадку было решено не производить, все приготовленное к выгрузке имущество было убрано вниз и ПЛ вышла из бухты. Весь день 29.12.41 г. ПЛ находилась в море. Для помощи при вы-садке ПЛ был послан СКА и рандеву было назначено у мыса Киик-Атлама в 24.00 29.12.41 г., но СКА в месте рандеву подлодки не нашел возвратился в Феодосию.»(3)
УЧЕНИЯ ПО ВЫСАДКЕ ДЕСАНТА С ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ «Щ-214»
Декабрь вообще является одним из самых ненастных месяцев для Азовского и Черного морей, а высадка десанта совпала по времени со штормовыми ветрами, вызвавшими сильные морские волнения. Решение о дате проведения операции определялось общей логикой развития военных событий на фронте и возможностями советских войск, но не состоянием погоды, силой ветра и другими природными факторами. Во всех документах, определявших проведение операции, ничего не говорилось о природных условиях во время ее осу-ществления. Советское военное командование практически не уделяло им внимания, за исключением тех моментов, когда дело касалось флота и авиации, действия которых напрямую от них зависели.
При всплытии стало понятно, что условия для высадки десанта более чем неблагоприятные – пятибальный шторм, мороз и ледяной ветер. Не смотря на это «подлодка в 01.00 30.12.41 г. вошла в бухту Коктебель. В 02.45 началась высадка десанта. Зюйд – остовый ветер и волна сильно затрудняли высадку. В 3.00 высадка окончена, отправлено 8 шлюпок и на них всего 21 (по другим данным – 29 – ББ) человек. Одна шлюпка по пути перевернулась и люди, вероятно, погибли. В 03.45 ПЛ начала выходить из бухты. В 04.00 на берегу была замечена белая ракета и слышна была пулеметная и ружейная стрельба. Как впоследствии выяснилось весь десант, за исключением 5 человек, был перебит засевшей на берегу засадой противника. Уцелевшие 5 человек соединились со своими частями.»(4)
На мысу Киик-Атлама находился наблюдательный пост и немецкая прожекторная станция (5), которые, вероятно, обнаружили подводную лодку и катер и предположили предстоящую высадку десанта.
Из-за сильного волнения моря из 31 человека в шлюпки не сели 10 десантников, которые вернулись в Новороссийск.
Разыскать двух десантников (Г.Д. ГРУБЫЙ, М.Е. ЛИПАЙ), которые после войны остались живы и в течение нескольких лет переписывались с коктебельцами, смогли ребята из краеведческого кружка Планерской восьмилетней школы и создатель этого кружка Василий Иванович АРХИПЧЕНКО.
По их воспоминаниям десантники с огромным трудом двинулись к берегу. Ветер очень сильно мешал продвижению к берегу, брызги волн замерзали на одежде — бушлаты и бескозырки бойцов покрывались ледяной коркой. Высадка происходила при штормовом ветре и 19 градусов ниже нуля. Плавсредства были обнаружены противником еще до того, как моряки добрались до берега. По ним был открыт пулемётный и миномётный огонь из береговых укреплений. Десантники прыгали в море и вступали в бой по пояс в ледяной воде. Морякам пришлось разделиться на две группы – одна пробивалась в поселок, другая – по кромке прибоя отходила к камышам на заболоченном участке на его окраине до мыса Юнге. Бой продолжался 3 часа и затих до 7-ми утра. Высаженные разведчики не сумели полностью выполнить поставленную задачу. Ошибок было много, но, так или иначе, высадка состоялась. Пусть началась она поздно, но она стала неприятным сюрпризом для противника. Вражеский гарнизон Коктебеля, опасаясь новой высадки в своем районе, занял оборону и не предпринимал никаких активных действий, чего собственно и добивались черноморцы. К исходу 1-го января советские войска, развивая наступление, дошли до Коктебеля и краснофлотцы получили возможность влиться в состав основных сил. К этому моменту в живых оставалось пять (по другим данным – около десяти) человек, многие получили ранения. Большинство выживших составляла группа укрывшаяся в камышах, еще несколько серьезно раненых бойцов скрывали у себя жители Коктебеля.
После войны в честь подвига героев-моряков центральная улица пгт. Коктебеля (он же – Планерское) была переименована в улицу Десантников.
Как вспоминала о них Мария ЗАБОЛОЦКАЯ-ВОЛОШИНА, вдова и хранительница музея поэта Максимилиана ВОЛОШИНА: «Когда десант разбили Анчуточка (подруга Анна КОРАГО — Ред.) выходила, а я даже лиц их не видела. Говорила: «Что это там лежит? По-моему это люди!». Анчута говорила: «Нет, нет! Это волны так образовали»… Они лежали.. Их собрали, не закапывали… Похоронили уже при немцах… Я их не хоронила, убитыми не видела. Говорили, тут 19 человек было зарыто (прямо на берегу, между пляжем Литфонда и пансионата. — Ред.), могила была братская. Я таскала камни, чтобы это место отметить». (6)
Сведений о послевоенном перезахоронении десантников найти не удалось. Долгое время на месте братской могилы был просто холмик песка, земли и камней. После освобождения Крыма установили пирамидку со звездой. Первый памятник установили в 1958 году на набережной — месте гибели моряков.
В 1965 году фронтовичка Юлия ДРУНИНА в память о героях Коктебельского десанта написала стихотворение «У ПАМЯТНИКА»:
Коктебель в декабре.
Нет туристов, нет гидов,
Нету дам, на жаре
Разомлевших от видов.
И закрыты ларьки,
И на складе буйки,
Только волны идут,
Как на приступ полки.
Коктебель в декабре.
Только снега мельканье,
Только трое десантников,
Вросшие в камень.
Только три моряка,
Обреченно и гордо
Смотрят в страшный декабрь
Сорок первого года.
В 1967 году памятник был разрушен штормом. Возможно, волны разрушили и захоронение, унеся останки десантников в море. Новый памятник открыли ко Дню Победы в Коктебеле на улице Морской в 50 метрах на северо-запад от первоначального места в 1975 году. Автором проекта стал феодосийский скульптор Борис ЛЕЦ.
О памятнике десантникам писал и поэт Иван ГОРНЫЙ в стихотворении «КОКТЕБЕЛЬСКИЙ ДЕСАНТ»:
Вот мраморный памятник В высверках дня —
Четыре матроса глядят на меня.
Их взгляды пытливы, Как будто они
Сказать мне хотят: «Эй, товарищ, взгляни!
Мы в камне застыли. И ночью, и днём —
Полвека стоим и не старимся в нём.
Так знай: наш десант не нарушил приказ,
Да только в живых-то… лишь четверо нас».
Декабрь. Грозно Чёрное море штормит,
Оно разъярилось — шумит и шумит.
Повсюду тревожная, жуткая мгла,
Ночь в небе звезды ни одной не зажгла.
Десанту приказано выбить врага.
Плывут моряки, им в глаза бьёт пурга.
Тяжёлые шлюпки как щепки — дивись! —
Студёной волною вздымаются ввысь.
Над морем ракеты кроваво горят.
Вот выпрыгнул в воду первый отряд.
— Полундра! — Разносится клич боевой.
За первым отрядом на берег — второй…
И ленточки стиснув зубами — в огонь!
Ах, пуля, ты — дура, сердца их не тронь!..
Но всё же герои погибли в бою,
Сражаясь за волю, за землю свою.
Лишь только четвёрка отважных друзей
Осталась в живых до подмоги своей…
О Чёрное море, грустить — не тебе!
Защитников помни своих, Коктебель!
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
================================================================
ПРИМЕЧАНИЕ
(1) «Отчет о десантной операции по захвату Керченского полуострова и городов Керчь и Феодосия 26 — 31.12.41 года» (ЦАМО, ф.209, оп.1089, д.14, л.1-2.)
(2) Там же, л. 23.
(3) Там же, л. 56.
(4) Там же, л. 57.
(5) НЕМЕНКО А.В. «История одного десанта»
(6)Наталья БОЯРИНЦЕВА. «Коктебель. Декабрь 1941-го» «Крымская правда» 12.01.2022 г.