7 июля 1807 г. Головнин вывел «Диану» на Кроштадтский рейд. Здесь он произвёл приёмку пороха, снарядов и отправляемых грузов.
Приготовившись к походу на Дальний Восток и приняв вместо балласта 6000 пудов различных материалов (такелажа, железа и пр.) для Камчатки, Охотского края и Русской Америки, шлюп «Диана» снялся 25 июля 1807 г. с якоря и отправился в кругосветное путешествие.
После 12-дневного перехода «Диана» подошла к столице Дании Копенгагену.
Моряки шлюпа увидели много стоявших перед городом английских военных кораблей. Тут были бомбарды, фрегаты, линейные корабли и транспорты с войсками. Само размещение судов имело явно угрожающий вид и не предвещало миролюбивых намерений со стороны англичан. Желая выяснить положение, Головнин бросил якорь вне выстрелов и поднял лоцманский флаг. Лоцман скоро приехал и объяснил, что англичане требуют у датчан выдачи им военного флота, угрожая в противном случае сжечь и разорить город. Сомневаясь в справедливости сообщения лоцмана, Головнин решил лично выяснить обстановку и отправился в город. Едва пристал он к берегу, как был окружён толпою вооружённых граждан. С трудом добрался он до командующего войсками и объяснил ему о цели прибытия корабля на рейд.
— «Вы, конечно, изумлены тем, что видите?» — спросил генерал после приветствия.
— «Изумлён и положительно теряюсь в догадках». В это время генералу доложили, что англичане на шлюпках начали делать промер от кораблей к берегу. Разговор был прерван. Генерал простился с Головниным. Было 11 часов вечера, когда Головнин возвратился на шлюп.
Вскоре англичане начали бомбардировать город и крепость Кронборг. Датчане отвечали оживлённой пальбой. Ядра их, рикошетируя, поднимали воду громадными столбами. Беспрерывные выстрелы освещали рейд, город и окрестности. В середине ночи в английском флоте загорелся корабль, и течением его пронесло в 90 метрах от «Дианы». Головнин ожидал попутного ветра, чтобы идти далее. Но ветер подул только после полудня 8 августа.
«Диана» тотчас же выбрала якорь и, обойдя английский флот с правой стороны, к северу пришла в Гельсингер. Там она остановилась, чтобы запастись провизией. Город был почти пуст. Жители в тревоге частью попрятались, частью перебрались на шведский берег. Простояв в Гельсингере 2 дня, 10 августа Головнин вошёл в Каттегат.
Выдержав в Скагерраке и Немецком море несколько штормов, он прибыл в Портсмут через 43 дня по выходе из Кронштадта. Там от местных властей и из вездесущих английских газет Головнин узнал о неутешительном состоянии международных отношений России и Британии. Отчетливо понимая, что теперешнее положение и далее будет усугубляться, командир шлюпа отправился в Лондон, чтобы получить от английского правительства своего рода охранный документ, согласно которому «Диана» признавалась бы научно-исследовательским кораблем. Тем самым командир пытался предотвратить возможный и часто практикуемый захват шлюпа бывшими союзниками. На выправление соответствующих бумаг ушло целых три недели – в Адмиралтействе не склонны были проявлять даже имитацию какой-то деятельности ради русского корабля.
Наконец, документы были готовы, но тут перед Головниным встало ещё одно препятствие: таможенники потребовали выплаты огромной таможенной пошлины, как будто «Диана» являлась коммерческим кораблем, тогда как согласно предварительной договорённости русского посла с местным торговым департаментом, последний должен был снабдить шлюп всем необходимым. Лишь после подключения посольства удалось унять аппетиты английских таможенников, которых Головнин назвал «самым бесчеловечным классом людей на земле», и 27 октября 1807 г. необходимый провиант был закуплен. Эти обстоятельства плюс доставка мореходных инструментов, приборов и вещей, заказанных для шлюпа в Лондоне, задержала Головнина в Портсмуте на 2 месяца. «Диана» покинула негостеприимный Портсмут как раз вовремя – вскоре между Россией и Англией началась война, и стоявшие в этом порту фрегат «Спешный» и транспорт «Вильгельмина» были попросту конфискованы со всем грузом.
1 ноября Головнин вышел в Атлантический океан. Попутный шторм сопровождал «Диану» до 48° северной широты. Скорость хода шлюпа была около 8 миль в час. Полосу экваториальных штилей и самый экватор шлюп перешёл с большим трудом, имея частые шквалы с дождями.
20 декабря Головнин перешёл экватор, 1 января 1800 г. направился к острову Святой Екатерины, куда прибыл через 9 дней.
Простояв у острова до 19 января, Головнин продолжал свой путь к мысу Горн. 26 января миновал устье реки Ла-Платы, а 12 февраля обогнул мыс Горн. Но здесь окончилось успешное плавание «Дианы».
В продолжение 14 следующих дней шлюп выдерживал жестокие штормы. Головнин, зная из путешествий других мореплавателей, что в это бурное время года нельзя надеяться на перемену погоды к лучшему, не желая утомлять команду и напрасно терять время в борьбе с ветрами, решил идти на Камчатку дальним, но более верным путём — вокруг мыса Доброй Надежды и Австралии. Вследствие этого 29 февраля 1808 г. Головнин спустился от 56° южной широты и 70° западной долготы к мысу Доброй Надежды, куда полагал зайти для отдыха команды. 21 апреля Головнин пришёл в Саймонс-бэй, бухту по соседству с Капштадтом на мысе Доброй Надежды. Здесь английские власти задержали шлюп. Оказалось, что за это время была уже объявлена война между Англией и Россией.
Начальник английской эскадры заявил Головнину, что ввиду того, что пропуск выдан ему до объявления войны, он не вправе отпустить «Диану» из колонии до получения указаний Лондона по этому вопросу. На протест Головнина адмирал заявил, что, если бы «Диана» не имела пропуска британского адмиралтейства, она была бы взята как военный приз.
После 8 месяцев стоянки «Дианы» в Саймонс-бэе из английского адмиралтейства и министерства колоний пришли какие-то бумаги. Головнину сказали, что о «Диане» они не говорят. Через месяц после этого главнокомандующий морской станцией на мысе Доброй Надежды вынудил у Головнина письменное обещание не уходить из залива без разрешения, предупреждая, что в противном случае он прикажет свезти экипаж шлюпа на берег как военнопленных и держать «Диану» под караулом.
Прошло ещё несколько месяцев. Главнокомандующий станцией, адмирал Берти, всячески притеснял Головнина, отказал в отпуске продовольствия, предлагал присылать команду шлюпа на ремонтные работы британских военных кораблей, стоявших в порту. Головнин решительно отказал в посылке своего экипажа на эти работы, заявив, что считает такое предложение оскорбительным.
Головнин разными путями отправляет письма в Россию о неожиданном положении шлюпа. Вынужденное пребывание у мыса Доброй Надежды используется для проведения научных исследований: составляется точное описание мыса, изучается климат, флора и фауна местности, направление ветра. На «Диане» заканчивалось продовольствие.
Тогда же он решил в ближайшие дни, при благоприятном ветре, уйти тайком из Саймонс-бэя. «Когда я уверился, — пишет Головнин, — что по этому делу между англичанами и мною справедливость на моей стороне, то я решился, не теряя первого удобного случая, извлечь порученную мне команду из угрожавшей нам крайности: уйти из залива и плыть прямо в Камчатку». Эта затея была исключительно смелая. Нужно заметить, что «Диана» была поставлена англичанами в глубине залива, в рядом с флагманским кораблём «Прозерпина» и окружена многими кораблями и фрегатами, мимо которых нужно было проходить; все паруса шлюпа были связаны, на судне не было свежей провизии и было очень мало морских сухарей. Долго не представлялось подходящего случая для выполнения намеченного Головниным плана. Когда был благоприятный ветер, на рейде стояли английские военные корабли, совершенно готовые к отплытию, когда корабли отсутствовали — не было попутного ветра. Иногда такой ветер задувал днем. Головнин настораживался, но к ночи он стихал или делался противным.
«Наконец, 16 мая 1809 г., — рассказывает Головнин, — задул крепкий ветер. На вице-адмиральском корабле паруса не были привязаны, а другие военные суда, превосходящие «Диану», не были готовы идти в море. Хотя по сигналам с гор мы знали, что видны два больших судна, лавирующие в заливе, но рассчитав, что суда не могут подойти раньше ночи, и, приняв во внимание наше отчаянное положение, я приготовился к походу, и в половине седьмого часа вечера, при нашедшем шквале с дождём и пасмурностью, я велел обрубить канаты и пошёл в путь. Едва успели мы переменить место, как со стоявшего недалеко от нас судна тотчас дали знать на вице-адмиральский корабль.
Какие меры были приняты, чтобы остановить нас, мне неизвестно. На шлюпе все время была сохраняема глубокая тишина. Миновав все суда, мы, спускаясь в проход, в ту же минуту начали поднимать и привязывать паруса. Офицеры, гардемарины, унтер-офицеры и рядовые работали как один человек. В 10 час. вечера мы были в открытом океане. Арест наш на мысе Доброй Надежды продолжался год и 25 дней».
В романе английского писателя Патрика О`Брайена «Миссия на Маврикий» упоминается, что английский адмирал Берти, будучи неуверенным в своих действиях, не взял на себя ответственность объявить экипаж «Дианы» военнопленными после ареста шлюпа, поскольку в этом случае ему пришлось бы выделить деньги на их питание. Если бы правительство Англии не утвердило его решение, все потраченные деньги он был бы вынужден компенсировать из своих средств. Поэтому адмирал взял с капитана шлюпа слово, что тот не сбежит, запретил выдавать ему провизию и оставил шлюп стоять в бухте, никак более ему не препятствуя — в расчёте на то, что когда Головнину всё это надоест, он нарушит своё слово и сбежит, и, таким образом, проблема его ареста решится сама собой.
(Продолжение следует)